В то время, как и президент США Дональд Трамп, и руководство Ирана говорят о "великой победе" в конфликте с Ираном, на выходных проходят переговоры об условиях прекращения огня. Среди основных требований заявляется снятие блокады экономически важного Ормузского пролива. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Морской путь по-прежнему закрыт для большинства торговых судов. Параллельно, по британской инициативе, 40 государств обсуждают, как можно содействовать открытию стратегического прохода. Премьер-министр Великобритании Кир Стармер подчеркивает: дипломатия должна оставаться вариантом номер один. Однако военная миссия — для защиты торговых судов и устранения возможных иранских морских мин— тоже не исключается. Военные представители этих 40 стран обсуждают возможные параметры уже целую неделю. Необходимо от десяти до двенадцати фрегатов Канцлер ФРГ Фридрих Мерц в последние дни также сигнализировал о готовности участвовать в совместной миссии в проливе. В правительстве Германии считают, что для такого участия необходимы как минимум жесткий мандат в рамках ООН, НАТО или ЕС, а также устойчивое прекращение огня. Но какой вклад Германия могла бы внести в такую миссию? По словам специалиста по морской безопасности Морица Браке, чтобы прикрыть огнем даже одну операцию по разминированию, требуется 10–12 фрегатов. Среди них должны быть корабли, способные отражать атаки дронов и ракет. У Германии есть три таких фрегата типа "Саксония". По данным вооруженных сил Германии, один из этих кораблей, фрегат "Гессен", в ходе четырех отдельных операций в Красном море в рамках миссии "Аспидес" в 2024 году успешно нейтрализовал беспилотники и ракеты йеменских повстанцев-хуситов. Впрочем, служба в Ормузском проливе была бы связана с куда более высокими рисками. Фрегат типа "Саксония" может с помощью своего радара одновременно сопровождать более тысячи целей. Но остается вопрос, как быстро он сможет пополнять свой боезапас, если атаки затянутся. Таким образом, пополнение боеприпасов будет играть решающую роль, и любая миссия будет зависеть от надежных партнеров. Зато в другой области Германия могла бы сыграть более заметную роль. В конце марта канцлер Мерц упомянул возможность участия страны в разминировании пролива оговорив, что пока не ясно, выставлял ли Иран вообще мины. Если это так, Германия могла бы внести существенный вклад: военно-морские силы бундесвера считаются очень опытными в борьбе с морскими минами. Такие боеприпасы активируются, когда "считывают" так называемые сигнатуры корабля, прежде всего магнитные поля, шум и давление, которые движущиеся суда создают и оказывают на воду. Десять немецких минных тральщиков типа "Франкенталь" специально спроектированы с пониженной сигнатурой. Например, корпус такого корабля выполнен из немагнитной стали. Кроме того, используются системы вроде БПЛА Seefuchs — небольшой дистанционно управляемый подводный дрон, с помощью которого можно находить и уничтожать мины. А система "Тройка" работает с беспилотными катерами: они имитируют шум и магнитные поля крупных кораблей, чтобы контролируемо инициировать подрыв мин. То есть первыми в минное поле должны входить не люди, а машины. Где человек превосходит дрон? Когда необходимо, чтобы эту задачу выполнил человек? И что человек может сделать лучше, чем дрон? "У подводного дрона нет больших пальцев", — уверен капитан-лейтенант Паскаль, водолаз-сапер из военно-морских сил. Его фамилию газета Neue Zürcher Zeitung из соображений безопасности не раскрывает. Если нужно что-то сделать с миной вручную, например, закрепить заряд, водолаз превосходит любой дрон. Кроме того, при плохой видимости и сложных условиях под водой камера дрона может не дать оператору качественной картинки. Тогда требуется помощь водолаза. Паскаль описывает типичную операцию в море. Минный тральщик обнаруживает объект, который затем пытаются распознать и уничтожить с помощью устройств вроде Seefuchs. Если это невозможно, к объекту продвигается водолаз: он идентифицирует находку и обезвреживает мину, то есть нейтрализует ее. При нейтрализации мину не взрывают полностью, а лишь выводят из строя настолько, чтобы она больше не угрожала судоходству. Подробности процедуры Паскаль, ссылаясь на секретность вопроса, раскрывать не хочет. Подорвать мину, конечно, быстрее, но только если взрыв не может повредить критически важную инфраструктуру, например, подводные кабели. Неконтролируемый подрыв — это не только военный риск, но в определенных обстоятельствах и экономическая, и "цифровая" уязвимость. Тем более что подводные кабели, проложенные в Ормузском проливе, обеспечивают 30–37 % трафика данных между Европой, Азией и Ближним Востоком. Плыть навстречу морской мине, говорит Паскаль, — не самый большой риск в его профессии. Давление воды, создаваемое водолазом, недостаточно велико, чтобы вызвать взрыв такой мины. По-настоящему опасно становится тогда, когда человек не полностью владеет своим снаряжением и техникой. Чтобы подготовить полноценного водолаза-сапера, нужны три года тяжелой учебы. Требование одно: каждый, кто прошел курс, должен уверенно управляться со всем боевым оснащением. "Мы управляем дыхательным аппаратом, а не аппарат руководит нами", — говорит Паскаль, который до недавнего времени был командиром учебной роты водолазов-саперов. Военно-морской флот Германии обладает обширным опытом В целом ВМС Германии обладают большим опытом в этой сфере: еще в 1990-е годы, после войны в Персидском заливе, они участвовали в разминировании в Персидском заливе. 3-я эскадра минных тральщиков постоянно участвует в миссиях по разминированию акватории Средиземного моря и северо-восточной Атлантики. И до сих пор в немецкой акватории Северного и Балтийского морей лежат тонны морских мин. Так что работы у Паскаля и его товарищей хватает и без операции в Ормузском проливе. Там, впрочем, речь шла бы не только о необходимости боевого разминирования, но и о военном прикрытии: кризисная обстановка в регионе может в любой момент обостриться даже после прекращения огня. С этой задачей могла бы справиться тщательно спланированная многонациональная миссия — при условии, что у нее будут достаточные полномочия быстро пополнять боезапас участвующих катеров. Германия могла бы внести в нее заметный вклад.