Растущее влияние Турции в регионе и ее связи с ХАМАС ставят под угрозу безопасность НАТО и США. Пока Иран и его прокси-формирования подвергаются американо-израильским ударам, аналитики задаются вопросом: не ждет ли Турция своего часа, чтобы стать следующим "проклятием" региона? Ответ, пожалуй, положительный, пусть и в особой форме. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Турция — это не Иран, но представление о ней как об источнике проблем или просто "сложной" стране лишь придает смелости созревающему враждебному режиму, который уже доказал свою способность подрывать интересы западных союзников. Утверждение о том, что Турции не хватает идеологической жесткости или ядерных амбиций, характерных для Ирана, верно, но в значительной степени не имеет отношения к делу. Настоящий вопрос заключается в том, подрывает ли Турция интересы Соединенных Штатов, НАТО и региональной безопасности. Несомненно, Анкара занимается именно этим, причем с течением времени делает это все более нагло. Не нужно далеко заглядывать в прошлое, чтобы найти примеры. Совсем недавно, 9 марта, Турция разместила шесть истребителей F-16 американского производства на занятой части Кипра. Этот шаг значительно усугубил ситуацию в спорной территории, не говоря уже о возможном нарушении законодательства США. Размещение шести боевых самолетов также стало явным актом запугивания в адрес Израиля, который находится менее чем в 500 километрах от Кипра. Турция использует свое влияние в регионе не для укрепления западных союзов, а чтобы провоцировать США и их партнеров. Анкара выступает посредником в поиске перемирия в войне с Ираном не из стремления к миру, а из-за того, что ослабленный режим республики открывает ей путь к шансу стать региональным лидером. Эта черта ярко проявляется в отношениях Турции с ХАМАС, которые зародились еще до нынешнего конфликта. Поддержка Анкары не ограничивается словами. Не стоит воспринимать турецкую поддержку ХАМАС как обычное проявление разногласий с Западом или как естественное выражение солидарности с мусульманским большинством в "палестинском вопросе". На самом деле это следует рассматривать так, как оно есть: страна — член НАТО, защищающая организацию, признанную Соединенными Штатами террористической, что подрывает интересы безопасности трансатлантического альянса. Отношения Турции с ХАМАС ХАМАС, как прокси-формирование Ирана, служил интересам Анкары в подрыве структуры безопасности Израиля, которые Турция хотела бы видеть нетронутыми после окончания нынешней войны. В 2011 году ХАМАС разместил бойцов в Турции по приглашению турецкого правительства. В последующие годы Анкара открыто поддерживала контакты с представителями организации и предоставила гражданство покойному политическому лидеру группировки Исмаилу Хание и его заместителю Салеху аль-Арури. Турция содействовала потоку денег и материальных средств через финансовую инфраструктуру страны, что придало ХАМАС смелости для совершения массового убийства 7 октября. Турция открыто предоставляет свою территорию в распоряжение ХАМАС, позволяя этой организации планировать террористические атаки, вербовать новых членов и собирать средства. По сей день президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган не считает ХАМАС террористической организацией. Это не поведение "сложного союзника", с которым у США просто есть разногласия. В оценках, которые сводят поддержку Турцией ХАМАС к сноске, упускается из виду, насколько эта поддержка укоренилась и насколько она может усилиться в будущем. Впрочем, как отмечают аналитики, Турция и Иран не так похожи при прямом сравнении. Турция — член НАТО и кандидат на вступление в Европейский союз. То, что она поддерживает ХАМАС — это, пожалуй, единственное явное совпадение с Исламской Республикой. "Это победа". Неожиданный ход США в Иране поразил Запад Однако верно и то, что нет двух одинаковых противников. Именно привязанность Турции к Западу делает ее особым и мощным противником. Ни один другой союзник по НАТО одновременно не требует интеграции в западную систему обороны и не поддерживает противников этого же альянса. Приобретение Турцией российской системы противовоздушной обороны С-400 прекрасно иллюстрирует эту точку зрения. Настаивая на покупке российской системы, Турция едва не поставила под угрозу малозаметность американского истребителя F-35, который Анкара намеревалась приобрести. Причина, по которой одновременное владение Турцией как С-400, так и F-35 было бы опасным, заключается в том, что эти две системы, эксплуатируемые в непосредственной близости друг от друга или объединенные в сеть, позволили бы Москве получить ценную разведывательную информацию — полученную от Эрдогана или от россиян внутри Турции — полезную для сбивания F-35, пилотируемых американцами или союзниками США. Решение об исключении Турции из программы F-35 и введение санкций со стороны США не позволили таким сценариям воплотиться в жизнь. Однако Эрдоган не отступил после этого провала. Он активно затягивал расширение НАТО, задерживая вступление Финляндии и Швеции почти на 18 месяцев, чтобы вымогать у Вашингтона истребители F-16. На протяжении всей военной операции России на Украине Анкара действительно продавала Киеву БПЛА, при этом закрывая глаза на продажу товаров двойного назначения, которые приносят пользу оборонной промышленности России. Турция также создала благоприятные условия для незаконных финансовых потоков из России и до сих пор отказывается участвовать в применении международных санкций против Москвы. Такие действия не могут быть безобидными попытками государства избежать гнева России, а являются действиями государства, которое активно подрывает коллективную оборону в рамках НАТО, одновременно извлекая выгоду из сделок со своим российским противником. Риторика, согласно которой Турция считается новым Ираном, не должна интерпретироваться как прямое сравнение того, что представляет собой страна. Это выражение, призванное передать потенциальную роль Анкары в качестве враждебного гегемона, который придет на смену Ирану. Безусловно, определение нового регионального гегемона может принести избирательные выгоды, особенно для израильских лидеров. Политики часто процветают, когда есть враг, вокруг которого можно сплотиться. Однако политики могут с такой же легкостью укрепить свое наследие, используя положительные возможности. Например, "Соглашения Авраама" войдут в историю как одно из определяющих достижений премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху и президента Дональда Трампа. Эти соглашения были продиктованы не страхом перед региональным "проклятием", а экономическими возможностями и искренним желанием процветания Ближнего Востока. Торговля между Израилем и его партнерами из стран Персидского залива значительно выросла после подписания соглашений. Иными словами, карьера израильских лидеров не зависит от подъема нового Ирана. Есть и другие тенденции, которыми можно воспользоваться, а это означает, что предупреждения о Турции следует воспринимать как нечто большее, чем просто громкие заявления. Кроме того, хотя аналитики правильно определяют идеологические намерения Турции как отличные от иранских, они игнорируют логические последствия поведения Турции. У Турции нет сил "Кудс" и ядерной программы, но она укрепляет свои вооруженные силы и присутствие в районе Африканского Рога, Сирии и Катара. Анкара стремится расширить свое влияние и, возможно, установить новые суверенные морские границы в восточном Средиземноморье, бросая вызов устоявшимся границам Кипра и Греции. Сравнение Ирана и Турции не должно быть теологическим — оно должно быть стратегическим. А со стратегической точки зрения Турция становится все более ревизионистской. Большая опасность заключается не в том, чтобы ошибочно называть Турцию Ираном. Она заключается в том, чтобы продолжать относиться к Анкаре как к нормальному союзнику, когда она уже не ведет себя как таковой. Страна не является "новым Ираном" в буквальном смысле — но она больше не является и надежным союзником в НАТО. Опасность заключается не в преувеличении амбиций Анкары, а в том, чтобы продолжать оправдывать их, пока они подрывают те самые структуры альянса, которые долгое время поддерживали безопасность Запада.