В прошлом месяце ФБР начало расследование в отношении репортера The New York Times после того, как она написала, что директор бюро Каш Патель использует сотрудников для обеспечения безопасности и поездок его любовницы, о чем рассказал информированный источник. Агенты ФБР допросили любовницу, проверили базы данных в поисках информации о репортере Элизабет Уильямсон и порекомендовали выяснить, не нарушила ли она федеральные законы о преследовании. Эти действия вызвали обеспокоенность у некоторых должностных лиц из Министерства юстиции, посчитавших начатое расследование возмездием за статью, которая не понравилась Пателю и его подруге Алексис Уилкинс. Они пришли к выводу, что для продолжения расследования нет никаких правовых оснований, о чем сообщил осведомленный источник. Путин быстро охладил пыл Зеленского. Москва дала леденящий душу ответ Отвечая на этой неделе на вопросы газеты The New York Times, ФБР заявило, что хотя "следователи обеспокоены тем, что агрессивные методы освещения событий переходят границу дозволенного и становятся преследованием", бюро не занимается рассмотрением этого дела. Пристальное внимание к Уильямсон доказывает, что администрация Трампа изучает возможность криминализации обычной практики сбора новостной информации, которую многие считают защищенной Первой поправкой. Журналисты чаще всего оказываются вовлеченными в уголовные расследования в качестве потенциальных свидетелей, когда власти пытаются определить, кто передал им секретную информацию. При подготовке статьи о Пателе и Уилкинс репортер Уильямсон следовала обычным правилам журналиста, работающего с материалом. Чаще всего в такой ситуации репортер обращается к источникам и занимается поиском различных точек зрения. В этом случае Уильямсон связывалась со многими людьми, которые работали с Уилкинс или знали ее. В начале работы над статьей Уильямсон провела один телефонный разговор с Уилкинс. Уилкинс настояла на том, что он должен быть неофициальным и не для печати. Затем они обменивались электронными сообщениями до публикации статьи. На этом раннем этапе работы над материалом Уильямсон попросила Уилкинс предоставить ей список лиц, с которыми она могла бы поговорить. Уилкинс на ее просьбу не отреагировала. Уильямсон ни разу не встречалась с Уилкинс. Исполнительный редактор газеты The New York Times Джозеф Кан раскритиковал бюро за то, что оно начало расследование в отношении репортера, делающего свою работу. Чемодан, вокзал, Вашингтон: американцев гонят из Азии. Нужно всего 48 часов "Попытка ФБР занести в разряд преступлений обычную репортерскую работу является вопиющим нарушением прав Элизабет, предусмотренных Первой поправкой, а также очередной попыткой нынешней администрации помешать журналистам тщательно изучить ее действия, — сказал Кан. — Это вызывает тревогу. Это нарушение конституции. И это неправильно". В статье, опубликованной в The New York Times 28 февраля, рассказывается, как Уилкинс круглые сутки охраняли сотрудники специального отряда быстрого реагирования из местных отделений ФБР со всех концов страны, как они сопровождали ее в поездках на различные мероприятия, включая концерты и визиты к парикмахеру. Эти разоблачения вызвали множество вопросов о том, почему Патель использует средства налогоплательщиков в личных целях. Незадолго до этого он привлек к себе внимание прессы в связи с тем, что отмечал в Милане победу мужской хоккейной сборной США, получившей золото на Олимпиаде. В заявлении, подготовленном для статьи Уильямсон от 28 февраля, представитель ФБР заявил, что угрозы убийства Уилкинс оправдывают тот уровень охраны, который был ей обеспечен. Однако он не усомнился в точности информации Уильямсон. Расследование в отношении Уильямсон проводилось в течение нескольких недель после публикации статьи. В день выхода материала Уилкинс получила письмо с угрозами от анонимного отправителя. Она в тот же день переслала это сообщение в ФБР, как следует из письменных показаний, представленных позднее в рамках уголовного расследования в отношении предполагаемого отправителя письма, который находился в Бостоне. Согласно этим показаниям, отправитель признался в отправке сообщения с угрозой по электронной почте после того, как прочитал статью Уильямсон. Несколько дней спустя ФБР допросило Уилкинс, которая рассказала, что работа Уильямсон по подготовке материала заставила ее нервничать, что у нее возникло ощущение, что ее преследуют и запугивают. Об этом сообщил знакомый с обстоятельствами дела источник. Уилкинс высказывала аналогичные опасения еще в январе, когда Уильямсон впервые связалась с ней. Адвокат Уилкинс также написал в редакцию газеты перед публикацией статьи, что обширные репортажи Уильямсон "вызывают тревожные вопросы о предназначении журналистики". После допроса Уилкинс ФБР проверило базы данных бюро, чтобы определить, нет ли у федерального правительства какой-либо информации о Уильямсон, способной помочь выдвинуть доводы о том, что ее следует подвергнуть более тщательной проверке. ФБР сослалось на законы, касающиеся преследования людей, которое создает угрозу их безопасности и репутации, чтобы обосновать этим расследование в отношении Уильямсон, сказал источник. "Смертельная дура": на Западе набросились на Каллас из-за слов об Украине После этого начального этапа дознания агенты ФБР порекомендовали провести предварительное расследование. В этот момент ФБР, по всей видимости, наткнулось на противодействие Министерства юстиции, сотрудники которого установили, что законные основания для дальнейших действий отсутствуют. Об этом рассказал человек, проинформированный о ходе расследования. Ни редакция газеты, ни Уильямсон не были проинформированы о шагах, предпринятых ФБР для расследования ее деятельности и репортажей. Уильямсон от комментариев отказалась. Отвечая на вопрос о последовательности событий, представитель ФБР назвал "неправдой" информацию о том, что бюро проводило расследование в отношении Уильямсон. Он сказал, что основанием для наведения справок стали угрозы, которые получила Уилкинс после публикации 28 февраля статьи в The New York Times. "Агенты ФБР допросили Уилкинс в связи с поступившей в ее адрес из Бостона угрозой расправы. Там была конкретная ссылка на статью, опубликованную Уильямсон накануне, — написал пресс-секретарь в электронном сообщении. — Во время этого допроса агенты спрашивали ее о статье. Следователи были обеспокоены тем, что агрессивные методы освещения событий переходят границу дозволенного и становятся преследованием, но ФБР не предпринимало никаких дальнейших действий в отношении Уильямсон и ее репортажей". Пресс-секретарь не ответил на вопросы о том, был ли Патель осведомлен о расследовании в отношении Уильямсон и не потворствовал ли он использованию государственных ресурсов для расследования обычной репортерской работы по сбору информации. В январе, до публикации статьи, и в апреле, когда газета продолжала сообщать о том, как Патель использует государственные средства, Уилкинс в социальных сетях обвинила Уильямсон в преследовании и осудила за действия, которые считаются обычными для журналистов. По словам одного информированного источника, на начальном этапе следствия в отношении Уильямсон к работе привлекался куратор из вашингтонской штаб-квартиры ФБР, который следит за расследованием насильственных преступлений. Привлечение сотрудников из штаб-квартиры ФБР весьма примечательно. Начиная с расследования по делу Хиллари Клинтон, пользовавшейся частным сервером, и связей Трампа с Россией, союзники Трампа заявляли, что именно участие руководящих работников ФБР из Вашингтона, а не сотрудников из местных отделений, позволяет оказывать политическое влияние. Враждебность к журналистам является отличительной чертой Трампа, и Патель разделяет это отношение. До того, как стал директором ФБР, он приравнивал журналистов к "самому могущественному врагу, с которым когда-либо сталкивались США". Именно так он сказал в 2024 году. В январе ФБР произвело обыск в доме репортера The Washington Post Ханны Натансон в Виргинии в связи с расследованием по делу об обращении государственного подрядчика с секретными материалами. Власти крайне редко проводят обыски в домах журналистов в рамках таких расследований, когда они не являются подозреваемыми. В апреле, когда новостные организации сообщили подробности о сбитом в Иране американском истребителе, Трамп пообещал начать преследование неназванного издания из-за такого сообщения. В начале прошлого года Белый дом наказал The Associated Press за нежелание исполнять президентский указ о переименовании Мексиканского залива, ограничив доступ его журналистов на мероприятия для прессы. Трамп судится с The New York Times и тремя ее журналистами, из-за обвинений в клевете. Он также утверждает, что серия статей, вышедших во время избирательной кампании 2024 года, была направлена на подрыв его предвыборных позиций и деловой репутации. В декабре The New York Times подала в суд на Пентагон. Издание обвинило администрацию в нарушении конституционных прав журналистов путем введения ряда ограничений на освещение деятельности военных. В марте федеральный судья постановил, что эти ограничения нарушают Первую поправку, и приказал отменить часть из них. Судебная тяжба по этому делу продолжается. В подготовке статьи приняли участие Эрик Уэмпл (Erik Wemple) и Чарли Сэвидж (Charlie Savage).