Мы неделями обсуждаем блокаду Ормузского пролива и в основном упоминаем в этой связи нефть и ее стоимость. Пришло время поговорить еще кое о чем. Я имею в виду гелий. Это газ, который СМИ редко упоминают, а у обывателя он ассоциируется с наполнением праздничных шаров для детей. Однако без этого газа замедляется производство чипов, без него не работают лаборатории, и он поддерживает работу значительной части современного медицинского оборудования и передовых технологий. Кроме того, гелий производится всего в нескольких государствах и поставляется именно по тому маршруту, за которым мы пристально наблюдаем с 28 февраля. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Рынок невелик, поставки необходимы, логистика медленная и технически сложная, а новые источники гелия появляются намного медленнее, чем нужно производству. Почему гелий настолько важен? Что будет, если в мире разразится настоящий гелиевый кризис, который растет точно надувающийся воздушный шар? Сегодня я попытаюсь ответить на эти вопросы, потому что, быть может, уже завтра они станут первоочередными. Газ, который исчезает в тишине На самом деле гелий важная и неотъемлемая часть самого сердца современных технологий. Он охлаждает сверхпроводящие магниты в аппаратах МРТ, обеспечивает работу ряда криогенных систем, участвует в производстве полупроводников, помогает обнаруживать микроскопические утечки и создает инертные атмосферы там, где даже малейшая химическая реакция может нарушить производственный процесс. Его значимость определяется уже самой его природой. Гелий на Земле образуется очень медленно в процессе распада радиоактивных элементов в коре, а потом в течение длительных геологических периодов сохраняется в газовых месторождениях. Когда однажды он покидает их, то выделяется в атмосферу, а оттуда в космос. Поэтому с точки зрения сиюминутных потребностей людей гелий — весьма ограниченный ресурс. Каждый потерянный кубометр ставит вопрос, сколько еще запасов гелия осталось под землей и насколько быстро их можно вывести на рынок. Его физические свойства делают его стратегически важным. Температура кипения гелия составляет около -269 градусов Цельсия, что делает его незаменимым в низкотемпературных областях. Именно с ними связана особая важность гелия. Без него во многих областях применения не будет стабильного охлаждения, и современная промышленность долгое время работала так, как будто этот газ всегда был, есть и будет. Чтобы понять, почему Ормузский пролив насколько важен для гелия, мы должны еще раз вернуться на побережье Катара, в промышленный комплекс Рас-Лаффан. Там гелий получают как побочный продукт газовой добычи. Его доля в природном газе невелика, и он всего лишь след в огромной массе углеводородов. Именно поэтому для того, чтобы сделать этот "след" коммерчески значимым, необходимы огромные месторождения и огромные установки. Катар обладает такими возможностями. Его газовые месторождения и инфраструктура СПГ обеспечивают ему важное место среди ключевых мировых поставщиков гелия. В 2025 году катарское производство достигало около 63 миллионов кубометров, а это почти треть мирового производства. Это меняет наши представления об "узком горлышке". У катарской модели есть еще одна важная особенность, которая понятна всем. И если энергетическая инфраструктура подвергается удару, это немедленно отражается на производстве гелия. В условиях нынешнего кризиса эта взаимосвязь проявилась в полной мере. Повреждение энергетических объектов Катара вывело из строя около 17% мощностей по производству СПГ, а экспорт гелия, по оценкам, также сократился примерно на 14%. Ормузский пролив как узкое горлышко для всей планеты Катарский гелий начинает свой путь к потребителям по специализированной логистической цепочке, которая значительно более уязвима, чем традиционные потоки товаров. После разделения и сжижения его разливают в сверхтеплоизолированные контейнеры ISO и отправляют в перевалочные пункты и к крупным промышленным потребителям. Этот путь требует точного соблюдения температурного режима и бережного обращения, а из-за ограниченного количества доступных контейнеров необходим регулярный возврат пустых контейнеров обратно в производственную систему. Ормузский пролив представляет собой ворота, через которые катарский гелий проходит, покидая Персидский залив и отправляясь в мир. Там проходят и партии для Азии, и партии для европейских покупателей, до которых газ добирается по удлиненному маршруту через Красное море и Суэцкий канал. История однажды уже предостерегла человечество. Во время катарского кризиса 2017 года было остановлено производство гелия, и пришлось на ходу искать варианты поставок через Оман. Тогда региональная логистика еще могла найти альтернативные пути, но сегодня проблема вообще покинуть Персидский залив. Усугубляет ситуацию и сама природа рынка гелия. Нефтяной мир располагает большими объемами, широкой сетью производителей и более глубоким рынком. Гелий поступает из небольшого числа источников, крупных дистрибуторов мало, да и специализированного оборудования тоже немного. Долгосрочные контракты преобладают над спотовыми, и поэтому любой кризис немедленно отражается на ценах, приоритетах и распределении — намного быстрее, чем мог бы ожидать обыватель. Поэтому несколько дней перебоев в Ормузском проливе для гелия вреднее, чем вдвое больший по продолжительности стресс в сфере многих других товаров, в том числе и нефти. Кому гелий необходим Лучший способ объяснить стратегическую важность гелия — это рассказать о людях, которые расходуют его каждый день, но редко об этом вспоминают. Радиолог, который работает на аппарате МРТ, инженер на производстве полупроводников, ученый в лаборатории, обслуживающий ЯМР-спектрометр, и эксперт, проверяющий герметичность высоковакуумного оборудования, одинаково зависят от одного и того же сырья. Их миры кажутся далекими друг от друга, но их связывает один и тот же бесцветный газ. Медицина входит в число первых в списке тех, кто зависим от гелия. Значительная часть существующих аппаратов МРТ по-прежнему работает на гелии, который поддерживает магниты в сверхпроводящем состоянии. Более новые устройства с меньшим энергопотреблением и более замкнутыми системами открывают путь к большей устойчивости, но массово эксплуатируемые старые классические аппараты по-прежнему зависят от регулярных и надежных поставок.Когда цены растут, а объемы сокращаются, больницы быстро ощущают на себе последствия, особенно в странах, не имеющих больших стратегических запасов. Полупроводники — еще один крупный сектор потребления гелия. Южная Корея импортирует значительную часть гелия из Катара, около 65%, по оценкам экспертов отрасли. Samsung и SK Hynix уже обеспечили себе дополнительные объемы и заплатили надбавки во время этого кризиса, чтобы сохранить стабильность поставок. На Тайване поставщики промышленных газов начали перераспределять объемы для обеспечения ключевых клиентов, закупающих чипы, включая сеть, обслуживающую гиганта TSMC. А еще есть космическая отрасль, оптоволокно, высокотехнологичные лаборатории, специальные сварочные процессы, дайвинг и целый ряд ниш, которые вместе образуют сложную технологическую экосистему. При дефиците приоритеты быстро меняются. Медицина и авиация входят в число первых категорий, подлежащих защите. Менее важные и менее критичные области применения первыми теряют право на широкое использование. Таким образом, забавные воздушные шары превращаются в символ первого этапа сокращения потребления, а потом оно постепенно все больше затрагивает больницы, заводы и исследовательские центры. Как выглядит мир, который останется без гелия Мир без гелия выглядит как длинная серия незаметных провалов. В первые недели внешне как будто все еще сохраняется контроль, но "под поверхностью" растет напряженность в каждом звене цепочки. Если кризис затягивается на несколько месяцев, последствия отражаются на все большем числе производств и услуг. Стоимость гелия растет, рынок охватывает беспокойство, сроки поставок откладываются. Если дефицит сохранится год и более, ситуация станет еще серьезнее. При таком сценарии дорожает диагностика и электроника, замедляются научные исследования, и государства, зависящие от импорта гелия, сталкиваются с растущим числом проблем. Еще больше положение ухудшают геополитические решения, принимаемые за пределами Персидского залива. В апреле Россия ввела ограничения на импорт, что дополнительно сужает пространство для маневра глобального рынка. В случае масштабного кризиса мир пытается выстроить оборону. Закрытые системы возобновления гелия займут свое важное место в больницах и лабораториях. Появятся аппараты МРТ с меньшим количеством гелия. В США, Канаде и Южной Африке отроют новые или расширят старые месторождения, а инженеры займутся разработкой мембранных и адсорбционных технологий, которые могли бы увеличить степень эффективности при меньших объемах. Все это поможет, но на адаптацию уйдут годы, а кризис разворачивается за считанные дни. Геополитика невидимого ресурса Ормузский кризис вокруг гелия открывает еще одну карту власти в XXI веке. Стратегические ресурсы больше не измеряются в баррелях и кубометрах газа, способных отопить дом. Они измеряются в газах, которые поддерживают работу современных технологий. И тут Катар, США, Алжир и Россия — ядро, и у каждого есть свое преимущество и свое политическое обременение. США сохранят сильную позицию в добыче и хранении, но и их не минуют перемены. Федеральная гелиевая система продана частному покупателю в июне 2024 года, а значит, часть в прошлом государственной системы амортизации сместилась в сторону рыночной логики. Частные хранилища и коммерческие контракты берут на себя все большую часть бремени стабилизации. В Техасе, в Бомонте, в 2025 году планируется открытие крупного хранилища гелия, одного из трех подобных объектов в мире. Таким образом, гелий превращается в зеркало мира, в котором отражается технологическая мощь, которая полагается на уязвимые и зачастую невидимые опоры. Многие забывают, что программное обеспечение, искусственный интеллект, квантовые эксперименты и передовая медицина зависят от материальных вещей. Их обеспечивают подземные хранилища, криогенные установки, специальные контейнеры, безопасные морские пути и политическая стабильность в ключевых регионах мира. Конечно, ситуация с гелием вписывается в ряд "нефть, газ, удобрения", и всем им нужен свободный Ормузский пролив. А что нам говорят? Что кризис, в который нас затянули Трамп и Нетаньяху, будет не только "энергетическим", а охватит намного больше, чем многие сегодня думают. Если сложить все элементы, этот кризис способен полностью изменить "наш образ жизни", влияя на те процессы, о которых мы зачастую даже не задумываемся.