Речь президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана двухлетней давности, в которой он предложил Турции занять более напористую позицию в отношении Израиля, недавно снова разошлась в сети — будто свежая угроза военного нападения на Израиль. Произраильские аккаунты в X запустили фейк через неверные переводы. Ложь быстро подхватили известные обозреватели в Израиле и США. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Вскоре история перекочевала в мейнстрим. Новостные издания, включая авторитетную британскую газету The Telegraph, стали тиражировать это обвинение, но позже отозвали материалы. Даже после разоблачения фейка часть израильских СМИ не дала теме угаснуть. Некоторые публикации пошли дальше и представили Турцию "следующим Ираном" — мол, в перспективе Анкара способна создать для Израиля военную угрозу. Данный эпизод разворачивается на фоне крайне нестабильной политической обстановки. Американско-израильская война против Ирана лишь усилила ощущение региональной шаткости и углубила страх перед тем, что конфликт перельется через государственные границы. В самой Турции утверждение о том, что Анкара якобы готовится к вторжению в Израиль, напрямую подпитало растущее убеждение: страну целенаправленно затягивают в ловушку — на уровне риторики и политических шагов. К тому же турецкая общественность в тот момент пристально следила за целой чередой событий: нападение на израильское консульство в Стамбуле, прямые словесные перепалки между Эрдоганом и премьером Израиля Биньямином Нетаньяху, а также устойчивая антитурецкая риторика со стороны произраильских организаций, таких как Фонд защиты демократий*. Эта риторика уже успела подогреть в Соединенных Штатах дискуссии о том, не превращается ли Турция в страну-изгоя, которую сто́ит исключить из НАТО. Быстрое распространение этой лжи не породило новый кризис, но вывело на поверхность уже существующие напряжения и обнажило неприятную правду: сдерживать разрыв между Турцией и Израилем все труднее. На самом высоком уровне это отразилось в недавнем замечании министра иностранных дел Хакана Фидана о том, что Израиль пытается создать себе нового врага. В Турции перспектива будущего столкновения с Израилем все чаще обсуждается как реальная возможность, которую следует предотвращать. При этом главный подтекст такой: Израиль с большей вероятностью сделает первый шаг. Сирия: последняя вспышка соперничества С точки зрения Анкары, именно в Сирии соперничество между Турцией и Израилем ближе всего подходило к реальным военным стычкам. Турция и США в целом согласились, что новой сирийской администрации нужно дать шанс. Израиль же испытывает серьезное беспокойство по поводу расширения турецкого влияния в Сирии, хотя новое сирийское правительство выражает готовность к дипломатическому диалогу с израильскими чиновниками. В прошлом году Нетаньяху во время появления в Овальном кабинете открыто заявил, что Турция может использовать Сирию для нападения на Израиль. Но президент Дональд Трамп призвал израильского премьера быть "разумным" и пообещал помочь уладить проблемы с Турцией. В Анкаре слова Трампа встретили как важный сигнал. Однако израильско-турецкое напряжение продолжало закипать. Что мешает отношениям окончательно рухнуть Какое-то время в турецком публичном дискурсе всерьез обсуждалась возможность того, что развертывание израильских военно-воздушных сил и турецких военных активов над и внутри Сирии приведет к прямому столкновению двух держав. Но турок успокаивало то, что два невоенных фактора помогут сдержать серьезный израильский авантюризм. Первый фактор — структурный и долгосрочный: рост значения Турции для Европы и НАТО в момент нового витка давления на европейскую архитектуру безопасности. После шока, вызванного вторым сроком Трампа, и после того, как Европа осознала, что слишком медленно наращивала оборонное производство и промышленные мощности, десятилетние инвестиции Турции в оборонный потенциал обрели новую ценность. Покупка истребителей Eurofighter, возможное включение Анкары в европейские усилия по наращиванию оборонных расходов и расширение совместного производства — все это говорит об одном. Чем заметнее становится турецкое присутствие в европейской архитектуре безопасности, тем выше будут дипломатические и стратегические издержки для Израиля в случае новой эскалации. Второй фактор — более личный и непосредственный: отношения между Трампом и Эрдоганом. Любая оценка турецко-израильского напряжения должна учитывать роль Вашингтона. В этом смысле Эрдоган и Нетаньяху действуют схожим образом: стремятся влиять на США посредством не только официальных институтов, но и личных связей с американским президентом. Положительные высказывания Трампа об Эрдогане и похвала турецкой армии как сильного члена НАТО убедили Анкару: какое бы пространство для маневра Трамп ни предоставлял Израилю в других вопросах, он не выглядит противником Турции, которого следует исключить из регионального расклада. Это не значит, что Анкаре не следует волноваться. Турецкие чиновники знают: у Израиля больше влияния в Вашингтоне и как минимум исторически он пользуется большей симпатией в американской политической системе. Также они понимают: Эрдоган не единственный, кто пытается влиять на Трампа через личные контакты, и зачастую Нетаньяху делал это более умело. Поэтому даже в моменты открытого напряжения ни одна сторона не хочет откровенно провоцировать Трампа. Обе понимают: он — ключевой внешний гарант равновесия в кризисе, который никто не способен взять под контроль. Раскол крепнет, однако не все потеряно Турецкие обозреватели внимательно следили за заявлениями таких фигур, как бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннет. Тот открыто назвал Турцию стратегической угрозой и намекнул, что она может стать "следующим Ираном". В Турции эти слова не воспринимают как рядовую политическую риторику. Их расценивают как сигналы более широкого сдвига в израильском мышлении — сдвига, который все чаще повторяют и в части израильских СМИ. До седьмого октября Газа не вызывала одинакового отклика во всем турецком политическом спектре. Для многих сторонников правительства Газа уже тогда была достаточно эмоциональной темой. Для части оппозиции, напротив, она часто воспринималась не как общенациональная боль, а как одна из дежурных внешнеполитических тем Эрдогана. Теперь все не так. Недавние опросы показывают: примерно треть турок видят в Израиле прямую угрозу. Это отражает резкий сдвиг в восприятии, вызванный не только его риторикой, но и все более агрессивными и масштабными военными операциями в регионе, включая против Ирана и Ливана. Это, в свою очередь, привело к усилению враждебности турецкого общества к Израилю, включая оппозиционные круги, не поддерживающие Эрдогана. 93% турок относятся к Израилю отрицательно, поскольку многие верят: если Иран падет, следующей может стать Турция. Перемена в общественных настроениях уже начала менять и внутреннюю повестку Турции. Последний год турецкая политика работает над одним: укрепить тыл и снизить уязвимость страны перед внешними ударами. Власти официально не называют это подготовкой к войне с Израилем. Но спешка, с которой эти изменения проводятся, вызвана одним тревожным выводом: антитурецкая риторика в Израиле становится все жестче и все сильнее напоминает идеологическую одержимость. Однако спешить с выводами не стоит. Даже в последние годы турки и израильтяне не питали друг к другу глубокой ненависти, поэтому назвать прямой военный конфликт неизбежным нельзя. Тормозом для него служит сдерживающая сила Америки и растущий интерес Европы к безопасности Турции. Но главное не это. Турецкая дипломатия, при всей своей резкости в адрес Нетаньяху, в основе сохраняет прагматичность. Если во главе Израиля станет более умеренное правительство — то, которое сделает ставку на дипломатию, а не на идеологическую конфронтацию, — общественное мнение в Турции может снова качнуться в другую сторону. И тогда путь к нормализации откроется снова. Но если текущая траектория сохранится, опасность будет не в неизбежности войны, а в другом: отношения превратятся в закоренелое соперничество, и даже смена правительств вряд ли сможет его исцелить. * деятельность Фонда признана нежелательной на территории РФ