Исламская Республика Иран и ее происки повлияли на всю мою карьеру. Я сдавал экзамен на дипломатическую службу, когда режим захватил заложников в посольстве США в конце 1979 года, а позднее занимался последствиями ужасающего взрыва в нашем посольстве в Бейруте в 1983 году. Три десятилетия спустя я вел секретные ядерные переговоры с Ираном, а после 7 октября боролся с его ставленниками по всему Ближнему Востоку. За долгие годы я набил много шишек — но и усвоил горькие уроки, как вести себя с Ираном. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Развязав войну с Ираном по своему усмотрению, президент Трамп презрел наши ошибки прошлого и добавил к ним немало собственных. В частности, он решил, что бомбы и покушения приведут к смене режима. Он неверно счел тактические военные успехи путем к стратегической победе. Он принимал политические решения, опираясь на президентский мандат и придворную политику. Наконец, он импровизировал на переговорах, ничего не обдумывая и не планируя заранее. "Не полетим и не поедем". Иран взорвал экономическую атомную бомбу Эти невынужденные ошибки уже нанесли немалый стратегический урон. Однако хрупкое прекращения огня удалось продлить, и забрезжил призрачный шанс, что переговоры возобновятся, поэтому появилась возможность свести ущерб к минимуму. Спасти интересы Америки Трампу помогут три важных урока последних двух месяцев. Во-первых, правильное решение сложных внешнеполитических проблем требует времени и терпения. Этот урок учит отнюдь не фатализму или стремлению увильнуть от трудного выбора. Речь идет о том, чего можно достичь с приемлемыми издержками для других приоритетов, как внешних, так и внутренних. Идеальное решение в дипломатии — большая редкость, особенно когда имеешь дело с безжалостным и насквозь идеологизированным режимом, пустившим глубокие корни. Кто-то скажет, что кратчайший путь к успеху — обезглавить руководство противника, но, как быстро усвоила нынешняя администрация в Иране, это лишь иллюзия. Логика президента Барака Обамы с его ставкой на прямую дипломатию с Ираном заключалась в том, чтобы играть вдолгую: сдержать худшие угрозы стороны Тегерана (в частности, перспективу создания ядерного оружия) и со временем ослабить другие риски, поддерживая при этом политические свободы иранского народа. Как и его предшественник Джордж Буш-младший, Обама тщательно взвесил все опасности и последствия войны второго и третьего порядка и пришел к выводу, что они намного перевешивают возможные выгоды. Трамп же, окрыленный успехами в Двенадцатидневной войне в июне 2025 года и в операции в Венесуэле минувшей зимой, к несчастью, решил иначе. В государственных делах ничего не исправить. Однако у администрации еще сохраняется призрачный шанс устранить серьезнейшие угрозы со стороны Ирана для соседей, США и всего мира, если она верно расставит приоритеты, сосредоточится и преодолеет свою тягу к скорым решениям. Во-вторых, ничто не заменит грамотного использования всех имеющихся инструментов национальной безопасности США. Без военных и экономических рычагов влияния в дипломатии далеко не продвинешься. Но одна лишь сила — без терпеливой и кропотливой дипломатии, подкрепленной качественными разведданными, к которым прислушиваются политики, — редко дает искомый результат. Кроме того, вести переговоры — совсем не то же, что диктовать собеседнику свою волю. Это почти всегда сложный, затяжной процесс взаимных уступок, в котором важен опыт и применяется целое множество различных методов давления. Если прекращение огня выстоит, это будет иметь решающее значение для переговоров по двум ключевым проблемам: ядерной проблеме и Ормузскому проливу. Краеугольными камнями любого выгодного соглашения станут жесткие ядерные инспекции и мораторий на обогащение и экспорт урана (либо сокращение имеющихся запасов Тегерана) в обмен на ощутимое смягчение американских санкций. Что касается открытия пролива, то некая договоренность между прибрежными государствами и другими ключевыми мировыми игроками надежно защитит свободу судоходства — и даже принесет некоторый доход для разминирования и восстановления иранской экономики, не позволив при этом Тегерану взимать пошлину. США могут сыграть решающую роль, но ради долгосрочного соглашения придется включить воображение, мобилизовать союзников и партнеров, а также заставить опытных и порой двуличных иранских переговорщиков уделить внимание деталям. Если границы не будут четко очерчены и безоговорочно соблюдаться, иранцы непременно будут действовать за их пределами. Этого мы себе позволить не можем. Последний и жизненно важный урок конфликта заключается в том, что "стрижка газона" — применение грубой силы против непосредственных угроз без долгосрочного плана — лишь усугубляет проблемы на самой "лужайке". Список можно продолжать долго: иранский режим потрепан, но устоял, он слабее во многих отношениях, но очерствел и инстинктивно озлобился. Ормузский пролив, стратегический подарок географии Ирана, в настоящее время служит Тегерану более мощным источником влияния, чем его ядерная программа, баллистические ракеты или сеть марионеток по всему региону. США сами подорвали доверие к себе со стороны арабов Персидского залива и наших европейских союзников. Наши друзья в Индо-Тихоокеанском регионе терпят экономический ущерб и теряют веру в американское лидерство. Война также бросила спасательный круг Владимиру Путину: она не только принесла ему непредвиденные доходы от энергоносителей, но и израсходовала запасы США на этапе, когда Украина только начала добиваться успехов на поле боя, а российская экономика — пробуксовывать. Си Цзиньпин, похоже, также убежден, что конфликт принес Китаю стратегические выгоды: Трамп готовится посетить Пекин в середине мая, и председатель КНР рассчитывает на уступки в торговле, технологиях и по тайваньскому вопросу. Наконец, в мировой экономике назрели глубокие проблемы, чьи последствия будут ощущаться еще долго, даже если режим прекращения огня устоит. Мы сами выкопали себе яму. К счастью, еще не поздно отложить лопату, зазубрить несколько трудных уроков и смиренно их применять.