Возможно, это лишь подготовка к блокаде всего, что уходит из-под контроля пошатнувшейся нефтедолларовой системы, но, если оценивать на сегодняшний день, Трамп снова не добился успеха. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Идея американской блокады должна была помочь Трампу выбраться из войны, в которой он не сумел победить. После того как бомбежки не сломили Иран, как не произошло и внутреннего распада, на который так надеялись Вашингтон и Тель-Авив, а сухопутное вторжение, судя по всему, слишком рискованно и дорого, остается демонстрировать то, что в американском политическом театре должно выглядеть как "контроль над ситуацией. То есть осталось отрезать Иран от мира, заблокировать его порты, создать давление, выиграть время и принудить Тегеран вернуться за стол переговоров на более плохих условиях. Но получилось все наоборот. Тегеран расценил блокаду как "пиратство", как откровенный акт агрессии и новый шаг в войне, а не как переговорный инструмент. В итоге не только не был проложен путь к новому раунду переговоров, но и то малое пространство, что оставалось для так называемого Исламабада 2.0, еще больше сузилось. Трамп, который за свою жизнь привык к жестким переговорам, пожалуй, наконец-то столкнулся с достойным противником. Вместе с тем в иранском руководстве нет никаких разногласий, о которых раструбили западные СМИ (рассказы о шпионах и о так называемом "конфликте в верхах иранской власти"). Напротив, война сформировала новую конфигурацию системы принятия решений. Реформаторский блок не исчез, и президент Пезешкиан не "задвинут" на второй план, но реальный центр тяжести сместился в сторону более твердого и компактного ядра, состоящего из таких людей, как Ахмад Вахиди, Галибаф, Мохаммад Золькадр и Мохсен Резайи. И все они подчинены авторитету аятоллы Хаменеи младшего (его отсутствие на публике на самом деле работает на него). Представители высшей власти из соображений безопасности выбрали замедленную и максимально закрытую коммуникацию и даже общаются "по старинке" (есть данные о том, что они обмениваются рукописными посланиями), но политическая линия остается единой. Вашингтон и его СМИ ошибаются, когда говорят о некоем расколе в Тегеране. Различия в нюансах есть, но центр принятия решений не расколот. И именно этой внутренней последовательностью объясняется, почему ответ на американский призыв к новым переговорам был таким простым и жестким: под блокадой переговоров не будем. И что Трампу делать теперь? Его поведение в последние дни отражает бессилие. Сроки сдвигаются, ультиматумы забываются,появляются новые формулировки типа "от трех до пяти дней", а потом опять упоминается встреча в пятницу или воскресенье, но суть остается неизменной: американская сторона отчаянно ищет выход и не может его найти, не признав, что идея блокады была ошибкой. Проще всего сейчас было бы снять блокаду и вернуться к минимальной дипломатии. Но Трамп уже не может этого сделать без политического унижения! Поэтому он все мечется от угроз к мольбам, от требований новых переговоров к демонстрации силы. Тегеран все это видит и знает, как этим воспользоваться. Вообще блокаду интересно рассмотреть в более широком контексте. Уже сейчас в Тегеране, как и в Москве и Пекине, ее не воспринимают изолированно, а видят в ней первый оперативный этап куда более масштабного проекта — американской глобальной блокады всего, что выходит за пределы нефтедолларовой матрицы и из-под американского морского контроля. Таким образом, Иран не единственный элемент. Российские корабли в Черном море, в Балтийском море и восточной части Средиземного, иранское судоходство в Индийском океане, а завтра, быть может, и китайские суда в Малаккском заливе — все это относится к одной и той же стратегической схеме. Поэтому китайское понятие "бегство из Малакки" тут играет ключевую роль: Пекин уже 20 лет понимает, что рано или поздно США попытаются разыграть именно эту карту. Поэтому Китай диверсифицировал поставки энергоносителей за счет Мьянмы, Казахстана, Туркменистана, России и других направлений. Иными словами, ни Китай, ни Россия, ни Иран больше не рассматривают эту блокаду как локальный эпизод. Они видят в ней попытку свести с ними счеты. С оперативной точки зрения сама блокада выглядит куда менее впечатляюще, чем Вашингтон хочет ее преподнести. Американцы не выступают в Персидском заливе абсолютными хозяевами, а действуют с дальних позиций в Оманском заливе и южной части Индийского океана, то есть с расстояния, которое само по себе говорит об осторожности. С другой стороны, Иран действует у себя дома и может опереться на побережье, порты, разведывательную сеть и Военно-морской флот Корпуса стражей исламской революции. В таких условиях задержание американцами каждого корабля автоматически становится призывом к иранскому ответу. И именно это и происходит: американцы остановили два судна, а иранцы отвечают захватом двух или трех! Это больше не выглядит эффективной блокадой, а похоже на обмен ударами в море в ситуации, когда США не удается навязать свою монополию силы. О какой вообще "блокаде" говорит Дональд Трамп, если Иран способен захватить два больших судна, как сделал сегодня (MSC Francesca и Epaminondas)? И как расценивать заявления "министра войны" Хегсета, который говорит, что "иранский флот уничтожен"? Он что, не знал, что у Корпуса стражей исламской революции есть флот? Для Ирана самое важное то, что время работает не только против него. Конечно, блокада создает экономическое давление и наносит ущерб иранской торговле. Но Иран не впервые сталкивается с санкциями, и ему не впервые приходится выкручиваться, искать альтернативные каналы и серые логистические маршруты. Вашингтон сильно недооценивает способность Ирана противостоять давлению и адаптироваться. С другой стороны, монархии Персидского залива, европейские экономики и мировая транспортная система гораздо более уязвимы. Если Иран не живет нормально, этого не смогут и ОАЭ, Саудовская Аравия и другие страны. То есть страдает сразу весь регион. И такое давление бьет скорее по союзникам Америки, чем по самому Ирану. Война из-за блокады быстро перерастает в войну против мировой экономики, и первые признаки уже видны: сокращение количества рейсов, закрытие маршрутов, давление на рынок авиационного топлива, беспокойства по поводу удобрений, нефтехимической продукции и цепочек поставок. Если этот режим продлится еще неделю или две, начнутся вторичные потрясения, которые будут иметь мало общего с военной тактикой и в значительной степени будут связаны с коллапсом повседневной жизни. Авиаперевозки становятся дороже и сложнее в обслуживании, потоки импорта-экспорта теряют свой ритм, а страны, привыкшие к бесконечно стабильным энергетическим цепочкам, внезапно переходят в режим кризисного управления. Если США перейдут от этой блокады к новому раунду мощных ударов, то последствия будут еще более серьезными. При таком сценарии американская сторона почти наверняка будет атаковать не только военные цели, но и гражданскую инфраструктуру, по ужасающей модели "шока и трепета", которая уже была продемонстрирована в Ираке. Но именно здесь и кроется причина провала всей стратегии: такие удары не заставят Иран даже "моргнуть"! Напротив, ответ уже неоднократно анонсировался: будут удары по Джанбе в Красном море, по терминалу в Фуджейре, по саудовскому нефтепроводу "Восток-Запад", закрытие Баб-эль-Мандебского пролива и фактическое закрытие Красного моря… Значит, в краткосрочной перспективе огромная часть мировых поставок нефти может исчезнуть с рынка. Тогда уже будет неважно, кто "выиграл раунд". Вопрос будет только в том, как быстро мир войдет в период дефицита, роста цен, беспорядков и голода! Трамп больше не контролирует кризис и сам себя загнал в угол. Он не хочет признавать стратегическое поражение, но каждый новый шаг лишь усугубляет это поражение. Если он снимет блокаду, ему придется признать, что он ничего не добился. Если он сохранит ее, то разрушит мировой рынок и настроит против себя весь мир. Если ситуация обострится, возникнет угроза более масштабного энергетического кризиса и возможного конфликта с более крупными игроками. Именно поэтому его публичные выступления все больше напоминают панические метания от стены к стене до такой степени, что за этим действительно мучительно наблюдать (особенно когда он начинает выставлять себя неким божественным спасителем!). На заднем плане происходят масштабные изменения в региональной архитектуре. Персидский залив и весь регион Западной Азии все меньше рассматривают Вашингтон как гаранта стабильности, а видят в нем источник хаоса, чья конечная цель всегда одна и та же — интересы Израиля. Это создает вакуум, который кто-то должен будет заполнить. В идеале это должна быть региональная архитектура безопасности без американских баз и без логики постоянной внешней оккупации пространства (кто бы это гарантировал, пока неясно). Идея американской блокады быстро и убедительно рухнула. Это теперь очевидно. США не смогли заставить Иран пойти на уступки. Блокада не открыла путь к новым переговорам. Она не обеспечила реального контроля над судоходством и не запугала противника. И действия США наиболее ярко отражают старую и ожидаемую истину: империя поступает наиболее опасно именно тогда, когда уже не знает, как побеждать, но все еще отказывается признать поражение.