Самым поразительным на недавних переговорах между официальными лицами Объединенных Арабских Эмиратов и представителями Министерства финансов США в Вашингтоне стало даже не предложение эмиратцев открыть канал валютных обменов, а подспудное предостережение. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Эмиратские чиновники якобы сообщили американским коллегам, что если у ОАЭ закончатся доллары, им придется использовать китайские юани для продажи нефти и других операций. Владычество доллара отчасти зиждется на его монополии в операциях с нефтью. А поскольку подавляющее большинство мировой нефти продается за доллары, почти всем странам нужен их резерв для закупки топлива. "Не полетим и не поедем". Иран взорвал экономическую атомную бомбу Таким образом, если союзник из Персидского залива открыто заговорил о торговле нефтью в юанях, это наверняка привлечет внимание Вашингтона и послужит для него напоминанием о том, что есть и альтернативы. ОАЭ предложили запустить линию валютных свопов — когда два центральных банка соглашаются обмениваться валютами по фиксированному курсу, приобретая обоюдный доступ к валюте в кризисные моменты. Во вторник президент Дональд Трамп подтвердил, что такой вариант действительно рассматривается. Дирхам привязан к доллару, и чтобы сохранить эту привязку, ОАЭ необходим стабильный доступ к долларам. В настоящее время это осложняется экономическими условиями из-за американо-израильской войны с Ираном. Блокада Ормузского пролива лишает ОАЭ доходов от продажи нефти, а ракеты в небе над Эмиратами нанесли ущерб авиаперевозкам и туризму. Вместе с тем из свежей статистики никак не вырисовывается образ страны, охваченной кризисом. На конец 2025 года валютные резервы ОАЭ составляли 285 миллиардов долларов, а их совокупные долларовые активы превышают долларовые же обязательства примерно на 1 триллион — и это одна из самых сильных позиций по международным инвестициям в мире. Более того, в прошлом месяце агентство S&P Global подтвердило максимально возможный краткосрочный кредитный рейтинг страны и почти идеальный долгосрочный, подчеркнув "значительную финансовую, экономическую, внешне- и внутриполитическую гибкость ОАЭ". Привязка дирхама к доллару остается стабильной, и суверенные инвестиционные фонды Абу-Даби продолжают заключать сделки на протяжении всей войны — в том числе на сумму в 2,3 миллиарда долларов в Иордании на прошлой неделе. Короче говоря, это совсем не та страна, которой действительно необходимо занимать деньги у Вашингтона. Министр финансов Скотт Бессент отметил в среду, что каналы валютного обмена призваны не допустить "беспорядочных" распродаж американских активов, на что ОАЭ косвенно намекнули одним своим запросом. На самом деле, причина недовольства не столько экономическая, сколько политическая. Официальные лица ОАЭ регулярно подчеркивают, что их страна не желала оказаться в таком положении. До того, как 28 февраля на Иран посыпались американские и израильские бомбы, официальные лица Эмиратов, как утверждается, метались между Тегераном и Вашингтоном, призывая обоих к сдержанности. Они недвусмысленно заверили, что их территория не станет плацдармом для ударов по Ирану (хотя в начале апреля поступали сообщения, что Эмираты готовятся помочь США и Израилю снять блокаду Ормузского пролива). Кроме того, ОАЭ первыми из государств Персидского залива наладили отношения с Израилем по итогам Авраамовых соглашений от 2020 года, после чего по их стопам пошел Бахрейн. У Израиля большая проблема. Он стал вассалом С начала операции "Эпическая ярость" ОАЭ сбили больше всех иранских ракет и беспилотников, — причем, как сообщил министр по международному сотрудничеству Рим аль-Хашими, примерно 90% из которых были нацелены на гражданскую инфраструктуру. В частности, пострадали порт Джабаль-Али и международный аэропорт Дубая. Наконец, была повреждена нефтегазовая инфраструктура, а блокада Ормузского пролива — основного источник бюджетных доходов, через который ОАЭ поставляют свою нефть, — подорвала их финансовые связи. Эмиратцы остро осознают, что их обещание вложить в экономику США 1,4 триллиона долларов, подтвержденное послом в Вашингтоне в самый разгар бомбардировок, выполнить все труднее: им предстоит сперва восстановить дорогостоящие системы противоракетной обороны, а также энергетическую и иную инфраструктуру. Учитывая все эти экономические тяготы и лишь призрачную надежду на скорое урегулирование между США и Ираном, ОАЭ разыгрывают "китайскую карту": угрозу переключиться на юань или другие валюты для продажи нефти. Это не пустые слова, поскольку прецедент уже имеется. В 2023 году Саудовская Аравия начала принимать оплату за нефть в юанях, и многие трактовали это как выпад против Вашингтона. Администрация Байдена в ответ расширила дипломатические контакты с Саудовской Аравией и запустила переговоры на высшем уровне по всеобъемлющему соглашению о безопасности, посулив новейшие вооружения и расширенные военные обязательства США. Абу-Даби смотрел и мотал на ус. Поэтому нынешний маневр — скорее бравада, чем решительный и долгосрочный разворот прочь от США. Суверенные фонды стран Персидского залива и ОАЭ по-прежнему в подавляющем большинстве ориентированы на американские и европейские активы. В ОАЭ расположена целая сеть военных баз США, закрывать которые они в ближайшее время не заинтересованы. Как выразился эмиратский посол в США Юсеф аль-Отайба в своей статье в The Wall Street Journal, "нам нужен окончательный исход, который устранит весь спектр угроз со стороны Ирана". Так что едва ли страна ищет нового покровителя и гаранта безопасности. Однако позиции ОАЭ тем прочнее оттого, что Абу-Даби предпринимает четкие шаги по расширению инвестиционных связей с Китаем. В ходе визита наследного принца Халеда в Пекин на прошлой неделе были заключены десятки соглашений об укреплении экономических и торговых связей, а также о расширении коммерческих рейсов. ОАЭ могут воспользоваться этим сближением, чтобы выторговать себе лучшие условия в союзе с Вашингтоном. Абу-Даби делает это без резких смен курса или ультиматумов, а, скорее, постоянным потоком сигналов — запрос о валютных обменах, визит в Пекин, заявление влиятельного эмиратского комментатора о том, что настала пора закрыть американские базы, поскольку они превратились "из стратегической ценности в обузу". За финансовыми запросами и дипломатическими хитростями таятся весьма конкретные требования ОАЭ. Они хотят, чтобы Вашингтон признал (и был готов возместить) экономический ущерб от войны с крупным соседом, которую он развязал, даже не поставив их в известность. Они также хотят, чтобы США прислушались к их мнению по окончательному урегулированию с Ираном — особенно по Ормузскому проливу. "Часики тикают": решающие дни для Ирана. Трамп достал "джокеров" из рукава Как пояснил высокопоставленный эмиратский чиновник аль-Хашими в эфире ABC News, соглашение с Ираном должно стать "выгодной сделкой" и принести прочный мир. По ее словам, это означает борьбу с "милитаризацией" пролива со стороны Ирана и его региональных ставленников, а также противостояние его ядерной, ракетной и беспилотной программам. Иными словами, соглашение, которое позволит администрации Трампа выбраться из иранской трясины, но оставит потрепанную, но ожесточившуюся Исламскую Республику с неповрежденной военной инфраструктурой, для Абу-Даби неприемлемо в принципе. ОАЭ понимают, что им представилась удачная возможность пересмотреть условия альянса со старшим партнером. Таким образом, разговор о валютных обменах — это не мольба о помощи, а суровое напоминание о том, что у ОАЭ есть не только рычаг, но и шанс им воспользоваться. Эльфадил Ибрагим — писатель и аналитик, освещает политику Ближнего Востока и Африки, уделяя особое внимание Судану. Публиковался в The Guardian, Al Jazeera, The New Arab, Open Democracy и других изданиях