Успеет ли Трамп завершить войну до тех пор, пока она не вышла боком американской экономике? ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Стив Уиткофф и Джаред Кушнер так и не явились в Исламабад на мирные переговоры, и министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи в понедельник продолжил свою “челночную” дипломатию, посетив Оман и Москву. Вне всяких сомнений, Иран и Россия ошеломили мировое сообщество своей стойкостью вопреки всем санкциям и эмбарго. И им есть что обсудить, поскольку США настроены бороться с “теневым флотом” как никогда решительно. Обе страны располагают обширными природными ресурсами, за счет которых создают денежные потоки для поддержания отношений с Западом. И у России, и у Ирана вот уже много лет стойкий профицит счета текущих операций за счет обильных продаж природных ресурсов и более скромного товарного импорта. Как я уже отмечал бесчисленное количество раз, в первый год конфликта на Украине Россия получила огромные экспортные доходы при рекордном профиците. Точно так же из текущей войны “извлекает выгоду”, если так можно выразиться, Иран. Спровоцированный ею энергетический кризис оказался настолько серьезным, что министру финансов США Скотту Бессенту пришлось почти сразу же выдать генеральную лицензию на продажу уже загруженной на танкеры иранской нефти, чтобы облегчить глобальные проблемы с поставками. И это было еще до того, как Иран объявил о намерении взимать плату за проход через Ормуз. Как бы то ни было, и Россия, и Иран уже обрели значительное финансовое преимущество. Иран называет свой подход “экономикой сопротивления”: он опирается на доходы от продажи нефти, чтобы обуздать инфляцию, и накопил солидные золотовалютные резервы для преодоления краткосрочных потрясений. Очевидно, что недавняя контрблокада Ормузского пролива со стороны США, которые даже захватили иранские суда, — это попытка лишить Тегерана доходов. Это, безусловно, возымеет некоторый эффект, однако неясно, каковы иранские резервы и как долго он продержится, лишившись части поступлений. Точно так же и российская “экономическая крепость” пережила 12 лет санкций, пуская профицит от продажи нефти на удовлетворение бюджетных потребностей без существенного наращивания долга, который по-прежнему составляет менее 20% ВВП. И, как я недавно отмечал, ограничение поставок нефти дает, мягко говоря, неоднозначные результаты. Иран находится под экономическими санкциями уже 47 лет и несмотря на это добился рекордного экономического роста за годы после пандемии коронавируса. Это вовсе не значит, что страна находится в отличной форме. Вне всяких сомнений, ее экономические проблемы гораздо острее, чем те, что навалились на Россию. Иранцы нищают, а финансовая система превратилась в зомби — разлад в ней еще сильнее, чем на Украине. Но, как уже упоминалось, он располагает резервами, и, что еще важнее, вместо государственного переворота и смены режима, которые многие прочили, иранцы, наоборот, сплотились вокруг флага на волне националистических настроений. Как и ранее с Россией, ведущие западные СМИ наперебой пророчат крах экономике Ирана по мере усиления санкций и глобальной изоляции, чтобы придать веса аргументам в пользу продолжения войны. Но если экономика Ирана не “просела” даже в довоенные годы, когда экспорт нефти и доходы неуклонно падали, то сейчас, когда нефтяной рынок круто развернулся в его пользу, и подавно не “просядет”. Тегеран, как и Москва, неизбежно будет исходить из того, что после десятилетий неурядиц его болевой порог выше и что западные противники в любом случае пострадают еще больше. В любой экономической войне нападающий должен быть готов терпеть экономические тяготы ради окончательной победы. Скажу по собственному опыту: одной из причин, почему европейские санкции против России так и не достигли искомого уровня жесткости, стало нежелание стран ЕС мириться с неизбежными в таком случае экономическими трудностями. С начала войны цены бензин в Америке резко подскочили: только за месяц на 30%. Подорожали и необходимые товары. Некоторые даже прочат республиканцам поражение на промежуточных выборах в ноябре. Ни Ирану, ни России демократический кризис не грозит. Более того, иранскую экономику не угнетают долговые обязательства, в отличие от американской: внешний долг Тегерана составляет всего 27% ВВП, поскольку он так долго был отрезан от западной финансовой системы. Вместо этого он может продолжать печатать деньги, занимать у местных банков, а в военное время мириться с последствиями инфляции. Экономика Ирана изолирована от мировой — а это означает, что эффект от дальнейших санкций останется сдержанным. Разумеется, никакое это не волшебство. Любая страна, пострадав от санкций, будет искать любые способы их обойти — не гнушаясь контрабанды, перевалки грузов, посредников и альтернативных валют. Иран неуклонно придумывает новые методы обхода санкций — не в последнюю очередь платежи в криптовалютах. И вот чем чревато сравнение подобного с подобным. Очевидно, что формально Америка — крупнейшая экономика в мире: один лишь Пентагон тратит за год минимум втрое больше совокупного ВВП Ирана. Таким образом, теоретически шквал американских ракет и санкций, не говоря уже об устранении руководства, должен был поставить страну на колени и ускорить революцию. Однако до сих пор этого так и не произошло. Будь то в реальной войне или в экономической, если бы президент Дональд Трамп действительно вознамерился победить Иран, ему бы следовало действовать намного жестче и решительнее. То, что он до сих пор этого не сделал, явственно говорит о том, что его авантюра провалилась. Иан Прауд состоял на дипломатической службе Ее Величества с 1999 по 2023 год. С июля 2014 по февраль 2019 года он занимал должность экономического советника при посольстве Великобритании в Москве. Автор мемуаров “Неприкаянный в Москве: как провалилась британская дипломатия в России с 2014 по 2019 год”, внештатный научный сотрудник Института имени Квинси