Войну подпитывал сладкий самообман: что проигрышную битву еще можно закончить без позора. Восьмого марта 1965 года в 9 утра морпехи США высадились на пляж в 16 километрах севернее города Дананг в Южном Вьетнаме. Американцы оказывали Сайгону прямую военную поддержку с 1954 года. В том году страна раскололась надвое. Сама война тянулась с 1946 года, вначале Франция пыталась удержать колонию. Но морская пехота стала первыми американскими боевыми подразделениями на вьетнамской земле. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Администрация Джонсона преуменьшала значение высадки и утверждала, что морпехов отправляют для защиты авиабазы, которую задействовали в операции "Раскаты грома" — кампании бомбардировок Северного Вьетнама. Кампания стартовала неделей ранее. Она длилась три с половиной года с двумя короткими перерывами. Бомбардировки всегда можно прекратить. Но когда на землю ступают солдаты, вариантов уйти становится мало. Все понимали: отправка морской пехоты — это развилка, с которой не свернуть обратно. Как только американцы начнут гибнуть, уйти без победы будет нельзя, а победить очень трудно. Потому морпехи и проторчали предыдущие 32 дня на кораблях в Южно-Китайском море. Они ждали, пока в Вашингтоне решат — высаживаться или нет. Подарок для Путина: США невольно озолотили Россию. Сами теперь сидят в минусе — куда пропали миллиарды Большинство морпехов из первого эшелона слабо представляли, что их ждет. Они прибыли на десантных катерах, как в Нормандии, и спрыгнули в волны прибоя в полном боевом снаряжении, с винтовками М-14. На пляже их ждало изумление: вместо пуль их встречали фотографы, молодые вьетнамки с гирляндами цветов и несколько любопытных. На плакате было написано: "Добро пожаловать, отважные морпехи". Не только морпехи не знали, что происходит. Южновьетнамское правительство — тоже. Соединенные Штаты забыли предупредить союзников, что моряки будут высаживаться. Это был знак — если кому-то еще требовался знак, — что в этой войне ничто не пойдет по плану. Через 10 лет, 30 апреля 1975 года, Соединенные Штаты все же ушли из Вьетнама. Этот эпизод лег в основу необычной и смелой книги Элизы Тамаркин (Elisa Tamarkin) "Завершено за день: телекс с падения Сайгона" (“Done in a Day: Telex from the Fall of Saigon”). Можно сказать, финал тоже пошел не по плану, разве что плана как такового почти не было. Разведка докладывала: северовьетнамская армия захватит Сайгон через считаные дни. Но американский посол Грэм Мартин (Graham Martin) отказался готовить эвакуацию. Мартин, казалось, до последней секунды верил в мирное соглашение. Он также боялся: южные вьетнамцы увидят, как американцы пакуют вещи, и это подорвет их дух. Так что посол бездействовал и лишь успокаивал Генри Киссинджера — советника по нацбезопасности и госсекретаря (при Джеральде Форде, четвертом президенте США, который мечтал, чтобы Вьетнам просто исчез): думать об уходе "еще преждевременно". Но все остальные знали: конец настал. Той зимой северяне начали крупное наступление. Южновьетнамская армия поначалу сопротивлялась, но 13 марта президент Южного Вьетнама Нгуен Ван Тхиеу (Nguyen Van Thieu) приказал отступать из центра страны. У солдат не было времени на сборы: отступление обернулось паникой. Многие дезертировали. Северные вьетнамцы продвигались почти без проблем. Два крупных города севернее Сайгона — Хюэ и Дананг — пали быстро. Хюэ сдался 25 марта, Дананг — спустя 5 дней. Пленных северные вьетнамцы не брали. Десятки тысяч людей бежали на лодках из Хюэ, многие утонули. К концу марта миллион беженцев — солдаты, гражданские, целые семьи — заблокировали шоссе 7В, главную дорогу на юг. Та вереница получила название "Колонна слез". Мировая война за нефть. Блокада Ормузского пролива станет точкой невозврата 29 марта частный подрядчик пригнал на аэродром Дананга самолет 727, чтобы спасти женщин и детей. Как только самолет коснулся земли, толпа хлынула на полосу. Люди погнались за самолетом на джипах, мотоциклах и пешком. 300 человек ухитрились залезть на борт до взлета. Люди стреляли в тех, кто стоял впереди. Женщин и детей топтали. Когда самолет начал взлетать, кто-то швырнул гранату и повредил крыло. Из всех взрослых на борту только пятеро оказались женщинами. Остальные — мужчины, в основном солдаты. Десятки забрались в грузовой отсек. 7 человек висели снаружи и сорвались во время полета. (Похожую сцену описал Вьет Тхань Нгуен (Viet Thanh Nguyen) в романе "Сочувствующий" — одна из многих деталей в этой удивительной книге, которые без знания истории показались бы выдумкой.) Начиная с 21 апреля военно-воздушные силы США всю неделю вывозили людей из аэропорта Сайгона Таншоннят. Тем, у кого были правильные документы, велели ждать автобус на специальном пункте. Но автобусы приезжали не всегда. А иногда документы оказывались не в порядке или их не было вовсе. В Таншонняте терминал был забит до отказа. Люди шли на любые хитрости: от заявлений о родстве с обладателем нужных бумаг (один мужчина так вывез трех "жен") до прямой взятки. Людей бинтовали и накладывали гипс, а потом везли на ВПП в каретах скорой с воющими сиренами. Организовывали рейсы для сирот (северяне вряд ли стали бы вредить сиротам). Первый "детский рейс" разбился при взлете: погибло 138 человек, из них 78 детей. Тем не менее, по данным грандиозной военной истории Макса Хейстингса (Max Hastings) "Вьетнам: эпическая трагедия, 1945-1975" (2018 г.), самолеты ВВС совершили из Таншоннята 304 вылета. Они успешно эвакуировали почти 43 тысячи американцев и вьетнамцев. А затем, ранним утром 29 апреля, северяне обстреляли аэропорт. Взлетные полосы стали непригодны для обычных самолетов. При том обстреле погибли двое морпехов — капрал Чарльз Макмэхон (Charles McMahon) и младший капрал Дарвин Джадж (Darwin Judge). Они стали последними американскими солдатами, павшими во Вьетнаме. "Сверхдержава-изгой": Трамп прошел точку невозврата. Это подарок для России Мартин забраковал предложение грузить беженцев на суда и спускать их по реке Сайгон к побережью (слишком унизительное зрелище). Оставались только вертолеты. План (зловещее кодовое название — операция "Порывистый ветер") был отчаянным шагом. Точками отправки стали крыша и двор посольства США, а также 13 других зданий в Сайгоне и Таншонняте. Люди собирались там, надеясь, что для них найдется место в вертолете. Хейстингс сообщает: за 18 часов вертолеты морской пехоты совершили 682 вылета, перевезли 1373 американца и 5595 вьетнамцев и граждан других стран на корабли в Южно-Китайском море, где стоял Седьмой флот. Когда на палубах кораблей не хватало места для посадки подлетавших вертолетов, пустые машины сбрасывали в море. Так утопили 30 или 40 вертолетов. На улицах Сайгона вовсю грабили. Солдаты южновьетнамской армии раздевались до трусов, чтобы северяне не смогли их узнать. В посольстве США лихорадочно уничтожали бумаги, которые могли выдать сотрудничавших с американцами. Но план провалился: воздушная струя от винтов вертолетов разнесла измельченные документы по всему двору. Северяне потом собрали их и восстановили. Посольство разграбили. Сожгли 5 миллионов долларов. Мартин вылетел на предпоследнем вертолете в 4:58 утра 30 апреля. В итоге вывезли каждого американца, желавшего уехать. Но тысячи вьетнамцев, работавших на американцев или сотрудничавших с ними, бросили на милость северян. Многим обещали эвакуацию, но солгали. Перед вылетом Мартина Форд приказал: на оставшиеся вертолеты садятся только американцы. Киссинджер и Мартин боялись: если вьетнамцы поймут, что их бросают, то начнут стрелять. Когда последний вертолет покинул посольство в 7:53 утра 30 апреля, во дворе стояли и ждали обещанного спасения 420 вьетнамцев, еще тысячи толпились за воротами. Последними ушли 11 морпехов, охранявших посольство. Поднявшись на крышу, они бросили в лестничный пролет гранату со слезоточивым газом — чтобы вьетнамцы не пошли за ними. Морпехам пришлось ждать вертолета 2 часа. Один поскользнулся, забираясь на борт, и товарищи втащили его внутрь уже на взлете. Это был сержант из Техаса Хуан Хосе Вальдес (Juan Jose Valdez), который высадился во Вьетнаме десять лет назад — одним из первых морпехов. Теперь он стал последним американцем, кто его покинул. Падение Сайгона — событие, которое зафиксировали во всех деталях. Сотни репортеров и фотожурналистов приехали во Вьетнам, чтобы увидеть конец войны. Война длилась 30 лет, в ней погибли миллионы. Многие оставили записи. Зрелище было то еще. Хантер Томпсон (Hunter S. Thompson) тоже был там — писал для Rolling Stone, хотя репортажей от него, кажется, не осталось. Английский писатель Джеймс Фентон (James Fenton) приехал увидеть развязку. Почти случайно он оказался на первом северовьетнамском танке, въехавшем во двор президентского дворца в Сайгоне. Его статья "Падение Сайгона" (1985) стала классикой. Филип Капуто (Philip Caputo), высадившийся морпехом в 1965 году, вернулся в 1975 году журналистом Chicago Tribune и описал эвакуацию в мемуарах-бестселлере "Слух о войне" (1977). Его вывезли самолетом из Таншоннята 29 апреля. Американские чиновники тоже оставили записи. Самый монументальный — "Приличный интервал" аналитика ЦРУ Фрэнка Снеппа (Frank Snepp) (1977, почти 600 страниц). Книга разоблачила провал американцев с эвакуацией. (ЦРУ подало на Снеппа в суд за нарушение соглашения о секретности. Дело дошло до Верховного суда, который встал на сторону ЦРУ. Снепп отдал гонорары правительству.) Сборник Ларри Энгельмана (Larry Engelmann) "Слезы перед дождем" (1990) содержит живые истории очевидцев — американцев и вьетнамцев. Кадры тех последних дней — в десятисерийном сериале PBS Кена Бернса (Ken Burns) и Линн Новик (Lynn Novick) "Война во Вьетнаме" (2017) и в более раннем тринадцатисерийном сериале PBS "Вьетнам: телевизионная история" (1983). Последний — первоклассная документалистика, без тяжелой пафосности, которая иногда портит работы Бернса. И, конечно, фотографии. Самая известная — голландского фотожурналиста Хуберта ван Эса (Hubert van Es): очередь людей лезет по лестнице к вертолету на крыше. (Подпись к фото была неверной: здание на снимке — не посольство США, и тот вертолет был не последним. Это вертолет Air America, то есть принадлежавший ЦРУ. У агентства была своя авиалиния.) Война ресурсов: реальность, которую Запад недооценил Почему финал стал шоком? Вьетнам был первой "вечной войной". Дэниел Эллсберг (Daniel Ellsberg), обнародовавший "Документы Пентагона", называл ее "машиной тупика". И все же, как пишет Тамаркин в "Завершено за день", исход не должен был никого удивить. Разведка никогда не давала данных, что война может закончиться чем-то иным, кроме поражения США. Главы государств — де Голль, Неру — предупреждали американских президентов: не лезьте в Юго-Восточную Азию. Когда в октябре 1965 года Киссинджер посетил Сайгон в качестве советника посла Генри Кэбота Лоджа (Henry Cabot Lodge), он записал в дневнике: "Никто не смог внятно объяснить мне, как даже при самом удачном раскладе… эта война закончится". "Документы Пентагона" показали: американское правительство с самого начала знало, что авантюра обречена. После 1968 года цель изменилась: бросить войну, но не проиграть. Эвфемизм Никсона для этого — "мир с честью". Никсон шел в президенты в 1968 году с обещанием закончить войну. Но к моменту вывода войск в марте 1973 года погибли еще 20 тысяч американцев — всех их принесли в жертву национальной чести. В 1973 году США не получили ничего, чего не могли получить в 1969-м. У Тамаркин необычная точка зрения на падение Сайгона — личная. Ее отчим Боб Тамаркин (Bob Tamarkin) вылетел на последнем гражданском вертолете утром 30 апреля. Он не был американским чиновником, а работал репортером, шефом сайгонского бюро Chicago Daily News. Ему удалось перелезть через стену на территорию посольства, потом на крышу — и улететь. Он стал последним корреспондентом, покинувшим Сайгон. Боба доставили на десантно-командный корабль Blue Ridge, а оттуда — на авианосец Okinawa. Там он написал дневник о последних часах в Сайгоне. Chicago Daily News опубликовала его 6 мая. Вот концовка той заметки: "Мой вертолет взлетел, мигая красными огнями, и взял курс на Южно-Китайское море. Пассажиры, включая меня, сидели молча в темноте, усталые и оцепеневшие. Некоторые были в ступоре: трудно поверить, что американцы уходят так — крадутся в темноте. Внизу, во дворе, где загружались большие вертолеты, все еще горели фары машин и грузовиков вокруг парковки, освещая путь вертолетам. Сотни вьетнамцев смотрели вверх в ожидании следующего. Но он не прилетел". "Завершено за день" — книга без жанра. Это не совсем мемуары, не совсем биография. Элизе Тамаркин было четыре, когда пал Сайгон. Она с матерью тоже была там, но всего пару недель (в апреле их отправили в Гонконг). Так что у автора нет собственных историй об эвакуации. А Боб Тамаркин умер, когда Элиза, ныне профессор английского, училась в аспирантуре, и поэтому не стал близким читателю персонажем. Трудно сказать, намеренно это или нет. Но каковы бы ни были ее чувства к нему как к отцу, Элиза явно со всей ответственностью подошла к раскопкам того эпизода из жизни Боба. Он оказался неуловимым героем. Когда в ходе исследований она наконец находит его частичное изображение — на самом деле только затылок — на фото толпы, лезущей через стену посольства, все выглядит так, будто он на миг ожил. Возможно, правильный жанр для этой книги — элегия. Книга Тамаркин — капсула времени конца 60-х — начала 70х. В ней находится много всего: от "Предчувствие конца" Фрэнка Кермоуда (Frank Kermode) до бестселлера-самоучителя Томаса Харриса (Thomas Harris) "Я в порядке — ты в порядке". Но в итоге выясняется: главная тема Тамаркин — не Вьетнам, а пресса. Точнее, газетный бизнес. Потому что конец войны оказался также началом конца американской ежедневной газеты. В книге она отводит Бобу роль последнего сурового иностранного корреспондента — парня в плаще, который никогда не говорит от первого лица. Chicago Daily News была одной из первых газет, отправивших корреспондентов на постоянные посты за рубеж в мирное время — еще в 1898 году. Газета закрыла зарубежную службу в 1976-м, через год после того, как Боба вывезли вертолетом из Сайгона. Сама газета закрылась в 1978-м. Название "Завершено за день" отсылает, конечно, к падению Сайгона. Но именно так звучит еще и девиз редакции Chicago Daily News. Фраза передавала особую этику ежедневной журналистики. Каждый номер нужно написать за день (никаких старых новостей). Каждый номер должен представлять один день — только что прошедший. На завтра все повторяется. Здесь есть доля романтики, но это личная история; автор имеет право. Мир репортера ежедневной газеты разобран с любовью и дотошностью (чем и занимаются профессора английского). Тут и телефакс — стандартная техника для передачи текста с места в редакцию. Тут и значок "-30-" для обозначения конца материала. Тут и идея, что газетная статья должна быть литературой, написанной, как говорит Тамаркин, "как сталь" (а так профессора английского не пишут). Газетная тема переплетается с вьетнамской, потому что Вьетнам был, возможно, наиболее освещаемой войной в истории. На ее пике там работали почти 700 аккредитованных журналистов. 33 погибли. Пресса получила практически неограниченный доступ (большая ошибка, как поняли американские чиновники, и больше они ее не повторяли). Репортерам разрешали летать на военных бортах, есть и спать с солдатами, ходить на операции "найти и уничтожить": книга Майкла Херра (Michael Herr) "Репортажи" 1977 года — жуткое описание этого опыта. Им разрешали снимать все. (Снимки французского фотожурналиста Катрин Леруа (Catherine Leroy), недавно собранные в книге "Билет в один конец во Вьетнам, 1966-1968", показывают, как близко фотографы подходили к боям.) Телевидение тогда было самым мощным медиа. Около 30 миллионов человек каждый вечер смотрели "Вечерние новости CBS с Уолтером Кронкайтом". Тамаркин цитирует термин телевизионного критика The New Yorker Майкла Арлена (Michael Arlen) — "война в гостиной". Эту фразу, впервые сказанную Арленом в 1966 году, обычно понимают так: Вьетнам стал войной, которую люди переживали каждый вечер по телевизору. Арлен действительно имел это в виду, но, как говорит Тамаркин, не только это. Он имел в виду, что война стала тем воздухом, которым американцы дышали после 1965 года. Что Вьетнам был везде. "Вьетнам не был единственным, что имело значение в американской жизни в те годы, — писал Арлен, — но фактически он значил больше всего. Пока он был, то значил больше всего". Но почему? Загадка, как быстро война стала главной темой американской политики. Словно все только ждали неизбежной неприятности. Через 3 дня после высадки в Дананге в 1965 году группа профессоров Мичиганского университета собралась обсудить ответ. Они призвали к остановке работы (то есть к забастовке — позже такие демонстрации в кампусах назвали бы прямо). На 24 марта назначили собрание. Пришли 3 тысячи студентов. "Урок-беседа" начался в 8 вечера и длился всю ночь, хотя его прерывали звонки о якобы заложенных бомбах. Два дня спустя "урок-беседа" прошел в Колумбийском университете. 17 апреля, спустя чуть больше месяца после высадки морпехов, 20 тыс. человек в Вашингтоне вышли на марш против войны. Демонстрацию организовали "Студенты за демократическое общество". 21 мая антивоенный "урок-беседа" в Беркли собрал 30 тыс. человек и длился 36 часов. И 4 года накал только рос. Казалось, все с самого начала знали: Вьетнаму суждено случиться, и ничего хорошего из этого не выйдет. Но ведь между 1950-м и 1953 годами в Корее погибли 38 574 американца, их гибло больше, чем потом во Вьетнаме. Та война не была популярной, но крупных демонстраций типа "Янки, прочь из Кореи!" не было. Если сравнивать, отправка нескольких морпехов в Дананг была всего лишь искрой. Но она разожгла пожар, который тушили годами и который расколол американский левый лагерь. Если предаться тому, что историки называют "ретроспективным детерминизмом", то несложно выстроить цепочку, которая ведет к последнему вертолету. 27 января 1973 года США и правительства Северного и Южного Вьетнама подписали Парижское мирное соглашение. Его подготовили Киссинджер (как советник Никсона по нацбезопасности) и северовьетнамский дипломат Ле Дык Тхо (Le Duc Tho). И хотя оба получили Нобелевскую премию мира, Киссинджер знал: соглашение означает конец Южного Вьетнама. Он не думал, что Север просто уйдет, но торговался за то, что называл "приличным интервалом" между выводом американских войск и крахом Юга. Так США могли выйти из войны, не проиграв. Ключевое условие соглашений: США выводят войска в обмен на освобождение почти 600 американских военнопленных на Севере. Их держали в таких местах, как печально известная "Ханой Хилтон". (Южный Вьетнам держал 30 тыс. пленных, их тоже освободили, но внимания этому уделили меньше.) Один из самых возрастных американских военнопленных в Ханое попал в плен после того, как его самолет сбили в августе 1964 года, и провел в заключении 8,5 лет. К 1973 году американская публика перестала заботиться о судьбе Южного Вьетнама. Но ее заботили военнопленные. Это была эпоха песни "Повяжи желтую ленту". С точки зрения внутренней политики, какое бы соглашение правительство ни заключило, оно должно было вернуть пленных. (Позже другой эмоциональной темой стали без вести пропавшие.) Но самые важные части соглашений были не в самих соглашениях, а в частных письмах, составленных Киссинджером. Никсон отправил их Нгуен Ван Тхиеу, чтобы убедить того подписать договор. В письмах Никсон передавал "абсолютное заверение: если Ханой откажется соблюдать условия, я намерен принять быстрые ответные меры". Соединенные Штаты, говорил Никсон, "ответят всей силой, если Северный Вьетнам нарушит урегулирование". Тхиеу не подписал бы договор без этого заверения. О Никсоне он якобы сказал: "Он честный человек. Я буду ему доверять". Свежо предание. Перемирие обе стороны нарушили почти сразу, но незначительно. Северяне, конечно, знали о тайном обещании Никсона (двойные агенты были везде). И хотя они выдержали не один год бомбежек — США сбросили в три раза больше тонн бомб, чем союзники за всю Вторую мировую, — они боялись B-52. Северяне осторожничали и не давили слишком сильно. Им также нужно было время на восстановление сил. Так плохо еще никогда не было. Мир стоит на пороге полного коллапса Поэтому первая атака наступления 1975 года стала проверкой. Север взял провинциальную столицу Буонметхуот, а затем скрестил пальцы и стал ждать. Ничего не случилось. Американцы не отправили морпехов и не подняли бомбардировщики. США сказали: "Теперь вы — проблема Тхиеу". Север сигнал понял. Там знали: Сайгон не будут защищать ни американские сухопутные силы, ни авиация. Город созрел для захвата. Кампания, на которую они отводили 2 года, закончилась за 2 месяца. Север надвигался на Сайгон. Тхиеу умолял США о финансовой помощи. Но Конгресс не хотел спускать новые миллионы в черную дыру Юго-Восточной Азии. 23 апреля в речи в Тулейнском университете президент Форд объявил: война во Вьетнаме "для Америки закончена". Эта фраза сорвала стоячую овацию. Тхиеу его услышал: 26 апреля ушел с поста президента и бежал на Тайвань. К 30 апреля у южновьетнамцев ничего не осталось. Когда новый президент Зыонг Ван Минь (Duong Van Minh) предложил передать власть, северяне просто рассмеялись. "Вся власть перешла в руки революции, — сказал ему один из них. — Нельзя передать то, чего у вас нет". Северовьетнамцы не мешали операции "Порывистый ветер". Их цель — вывести всех американцев из Вьетнама, и они радовались, что американцы вывозят себя сами. Кровавой бани потом не было. Казни случались, по большей части из мести, и без приказа ханойского политбюро. Но северяне не были идеологическими союзниками американских студентов и Джейн Фонды. Они были настоящими тоталитаристами. Около миллиона южновьетнамцев арестовали, многих отправили в концлагеря для "перевоспитания". Семьям сказали: их не будет несколько дней. Но некоторые оставались там до 17 лет. Тем временем с 1975-го по 1995 год более трех миллионов людей из Индокитая пустились в бега — на сей раз без американской помощи, многие на лодках в Южно-Китайском море. По оценкам, там погибли не менее 200 тыс. вьетнамцев. За что же США воевали во Вьетнаме? Слово "унижение" постоянно встречается в меморандумах администрации 1965 года, когда решали — отправлять морпехов или нет. В марте, вскоре после высадки в Дананге, помощник министра обороны Джон Макнотон (John McNaughton) составил записку с расстановкой приоритетов американских задач во Вьетнаме. Главная цель, по его мнению, — "избежать унизительного поражения США". Он дал этой цели 70%. Вторая (20%) — не отдать Юго-Восточную Азию Китаю. И третья (10%) — позволить народу Южного Вьетнама жить лучше и свободнее. Другой чиновник Госдепартамента, Джордж Болл (George Ball), сказал Линдону Джонсону в конце июня: "Как только мы понесем большие потери, то запустим почти необратимый процесс. Наше участие станет таким масштабным, что без национального унижения мы не сможем остановиться, не достигнув всех целей. Из двух вариантов унижение кажется мне более вероятным, чем достижение целей — даже после ужасных потерь". Иными словами, с самого начала главным интересом США во Вьетнаме было "лицо". Важнее всего было не проиграть. "Я с самого начала знал: меня в любом случае распнут, — сказал Джонсон Дорис Кирнс Гудвин (Doris Kearns Goodwin). — Если я брошу женщину, которую действительно любил, — Великое общество, — чтобы ввязаться в эту стерву-войну на другом конце света, то потеряю все внутри страны. Но если я откажусь от этой войны и позволю коммунистам захватить Южный Вьетнам, то меня сочтут трусом, а мой народ — слабаками, которые сдаются, и никто из нас не сможет ничего сделать ни для кого в любой точке земного шара". Джонсон должен был это сделать, чтобы доказать: он может. Прямо как во Вьетнаме, только намного быстрее, война США в Иране превратилась в борьбу за сохранение лица. Уже через 2 недели Америка ломала голову над тем, как выйти из войны без поражения. А люди тем временем продолжали умирать.