Всплеск оптимизма по поводу ситуации на рынках резко контрастирует с сохраняющимися на сегодняшний день проблемами, связанными с поставками энергоносителей. Эти проблемы угрожают в долгосрочной перспективе экономическим ущербом и неизбежной расплатой. На этой неделе, когда на фоне очевидного ослабления напряженности между США и Ираном фондовые рынки резко выросли, а цены на нефть упали, могло сложиться впечатление, что энергетический шок, потрясший мир, быстро утихнет, а вместе с ним снизится и вероятность погружения мировой экономики в рецессию. Однако оптимизм, судя по всему, оказался недолгим. В субботу иранские военные объявили о повторном введении ограничений в Ормузском проливе, поставив под сомнение статус этого важнейшего водного пути. Эта неопределенная ситуация свидетельствует о том, что за видимым спокойствием на самом деле просматривается совершенно другая реальность: нарушенные цепочки поставок и поврежденная инфраструктура – а это все вызывает растущую обеспокоенность среди тех, кто производит, транспортирует и потребляет энергоресурсы. "Люди, имеющие близкое отношение к нефтяной отрасли, в гораздо большей мере обеспокоены перебоями поставок и прекрасно понимают, сколько времени потребуется, чтобы все опять нормализовалось, если это вообще когда-нибудь произойдет, — заявил Джерри Мортон (Gerry Morton), сопредседатель нефтегазового подразделения юридической фирмы Baker Botts. – Чем дальше вы отстоите от фактического участия в добыче нефти, тем меньше вас, судя по всему, будет волновать настоящая реальность и существующие проблемы". Даже инвесторы, которые спешат воспользоваться оптимистической ситуацией на рынке, предупреждали в своих многочисленных интервью, что за этим оптимизмом скрываются серьезные и глубинные проблемы, которые могут обернуться тяжелыми последствиями уже в недалеком будущем. "Нам известно, что сбои в цепочках поставок наблюдаются в Азии и даже в Европе, — заявил основатель инвестиционной компании Pinetree Macro Ритеш Джайн (Ritesh Jain). – Мы знаем, что коррекция неизбежна. Однако все хотят жить сегодняшним днем. Люди просто говорят себе, мол, мы справимся с этими проблемами. В противном случае мы все продадим". "Пока играет музыка, мы будем танцевать и надеяться, что окажемся рядом с выходом из танцевального зала после того, как музыка закончится, — добавил Джайн. – Именно в такой ситуации я и нахожусь, несмотря на то что я разговаривал с осведомленными людьми, которые прогнозируют отнюдь не радужные перспективы". И это растущее несоответствие между сигналами рынка и реальной экономической ситуацией оказывает все больше влияния на мировую экономику. Инвесторы и управляющие алгоритмы все чаще принимают решения, опираясь на громкие заголовки и признаки дипломатического прорыва, однако аналитики бьют тревогу: на фоне этого оптимизма тонут важные предупреждающие сигналы, предупреждающие нас о тех перспективах, которые нас могут ожидать в ближайшие недели и месяцы. Все это привело к тому, что некоторые из ведущих мировых экономистов, включая главу Международного энергетического агентства и должностных лиц Международного валютного фонда, выступили с предупреждением о том, что самоуспокоенность в настоящее время совершенна неуместна. Европа рискует остаться без авиационного топлива уже через шесть недель. Цены на удобрения взлетели настолько высоко, что этот ценовой скачок может привести к росту цен на продукты питания вплоть до следующего года. Наблюдается нехватка ключевых ингредиентов не только для производства товаров, вроде хирургических масок и игрушек, но и всех видов пластиковых изделий, — а это означает, что стоимость любой продукции в пластиковой упаковке может вырасти. Из-за резкого роста цен на энергоносители заводы во Вьетнаме и Бангладеш, от которых зависят американские корпорации, находятся под угрозой закрытия. "Некоторые государства могут быть богаче других, — заявил в четверг агентству Associated Press исполнительный директор Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль (Fatih Birol). – У некоторых стран может быть больше энергии, чем у других. Однако ни одна страна – ни одна страна! – не застрахована от кризиса". Бурный рост фондового рынка, судя по всему, едва ли учитывает все эти предупреждения. Некоторые аналитики сравнивают эту ситуацию с той реакцией рынков, которая наблюдалась во время пандемии коронавируса: в те времена, после первоначального обвала наблюдалось стремительное восстановление, при этом игнорировался ущерб, нанесенный цепочкам поставок, которые приводят в движение мировую экономику, и высокие инфляционные риски, вызванные этими повреждениями цепочек поставок. Однако отрицательные последствия проявились потом. По мере того как товарные запасы истощаются, энергетические резервы подходят к пределу, а государственная поддержка для вынужденно перемещенных работников сокращается, последствия стали проявляться в виде мощных финансовых потрясений; эти афтершоки чувствовались тогда во всем мире. "Люди строят иллюзии, думая, что все это очень быстро разрешится, — сказала старший научный сотрудник Эмма Эшфорд (Emma Ashford) из Центра Стимсона (аналитический центр, занимающийся вопросами внешней политики), автор книги "Oil, the State, and War: The Foreign Policies of Petrostates" (Нефть, государство и война: внешняя политика нефтедобывающих государств). – Но это неправда. В какой-то момент реальность себя проявит". Многие из тех, кто связан с нефтяной промышленностью, недоумевают по поводу легкомысленного отношения трейдеров и инвесторов к глобальным потрясениям, которые не удастся быстро преодолеть, вне зависимости дипломатических прорывов, которые произойдут в ближайшие дни. Они говорят, что заявление Ирана о том, что Ормузский пролив (глобальный стратегический маршрут, через который идет транспортировка около 20% мировых поставок нефти и природного газа) будет условно открыт, – это всего лишь небольшой этап, а отнюдь не прорыв, способный привести к понижению нефтяных цен. Иран ясно дал понять, что именно он сам будет разрешать проход судов, причем выборочно и только по определенным маршрутам. Этот узкий пролив по-прежнему густо усеян морскими минами. США не снимают военную блокаду судоходства. "Если бы вы сказали мне три недели назад, что цена на нефть на фьючерсном рынке опустится ниже 100 долларов, я бы назвал вас обманщиком, — говорит руководитель отдела исследований нефти Нил Кросби из компании Sparta (эта компания занимается анализом рынка и отраслевой аналитикой). – С момента конфликта на Украине стоимость фьючерсов на нефть снизилась до 130 долларов за баррель, и это падение затронуло практически всю нефть. В настоящий момент под угрозой находятся 20% мировых запасов нефти, при этом фьючерсные рынки не реагируют. Это безумие". Здесь мы видим, по словам Нила Кросби, непоследовательную реакцию рынка, судя по всему, из-за отсутствия четкой информации: трейдеры не понимают, чего именно хотят добиться США и как долго они готовы продолжать это противостояние; при этом трейдеры предполагают, что президент Дональд Трамп на самом деле пытается найти выход из конфликта. По словам Нила Кросби, эта неразбериха заставляет клиентов его фирмы (инвесторов) нервничать и сокращать свои ставки на нефтяных рынках. Об этом говорит беспрецедентный разрыв между двумя ценами: той ценой, которую покупатели платят за баррель нефти для текущего потребления (она в некоторых частях мира превысила 140 долларов) и фьючерсной ценой (то есть стоимостью поставок нефти через несколько месяцев), которая в пятницу упала ниже 90 долларов за баррель. "В любой момент дня Трамп может что-нибудь эдакое написать в Твиттере, и на это запросто отреагируют торговые алгоритмы, — сказал Кросби. – И это очень усложняет жизнь". Все это, по мнению аналитиков, может спровоцировать цепную реакцию на рынках, когда падение цен на нефтяные фьючерсы будет активировать автоматические торговые алгоритмы, а тем, в свою очередь, станут подталкивать инвесторов к покупке акций, поскольку более дешевое топливо теоретически должно увеличить прибыль большинства корпораций. Однако здесь опасность заключается в том, что все это происходит в то время, когда масштабный глобальный энергетический кризис еще не урегулирован. Его экономические последствия пока еще не ощущаются в полной мере. Чем сильнее расхождение между ростом фондового рынка и реальным состоянием экономики, тем выше вероятность масштабной жесткой коррекции в будущем. "Существует разрыв между положением на рынке и реальностью, которая сейчас наблюдается в глобальном масштабе, — заявил профессор экономики Тибор Беседес (Tibor Besedes) из Технологического института Джорджии. – Рынки, судя по их реакции, воспринимают текущие потрясения как кратковременный шок, хотя в нефтяном секторе говорят, что происходящее – долгосрочный процесс. Процесс восстановления поставок нефти нельзя запустить мгновенно, то есть здесь недостаточно просто открыть кран. И я не понимаю, почему рынки реагируют подобным образом всякий раз, когда появляются новости о возможном прекращении огня. Неужели инвесторы не понимают, что мы все еще находимся в состоянии войны". Энергетическая инфраструктура в ключевых регионах повреждена, причем, в некоторых случаях – повреждена серьезно. Стратегически важные морские судоходные пути подвергаются растущим угрозам, а глобальная логистика поставок нефти и газа серьезно нарушена, причем эту ситуацию быстро исправить невозможно. "Движущийся танкер вполне можно обогнать на велосипеде, — говорит Джерри Мортон. – На восстановление нормального движения танкеров уйдет не одна неделя, а, может, и не один месяц". Восстановление разрушенных объектов может затянуться на очень долгий срок. Представители нефтяной отрасли знают, что производственным объектам государств Персидского залива был нанесен значительный ущерб, но они пока не могут оценить его масштабы. Восстановление не начнется до тех пор, пока война окончательно не закончится. Как сказал Мортон, история служит для нас предостережением. Например, Ирак при вторжении в 1990 году поджег нефтяные месторождения Кувейта. После того, как американские войска вытеснили иракские войска из Кувейта, вспоминает Мортон, "все говорили: “Отлично, все может опять прийти в норму”". Однако, по его словам, все пошло совсем не так: на восстановление нефтедобычи ушли годы. Всю эту энергетическую инфраструктуру можно сравнить с мировой коронарной артерией, полагает Амир Ханджани (Amir Handjani), член совета директоров некоммерческого Института ответственного государственного управления Куинси. Пациент обычно даже не думает ни о каких артериях, пока ему в ходе обследования вдруг не поставят диагноз: закупорка артерии – и этот диагноз в дальнейшем становится "спусковым крючком" для множества серьезных проблем со здоровьем, которые в итоге радикально меняют жизнь человека. "Мы уже видим, что энергетической инфраструктуре Персидского залива нанесен огромный ущерб, — говорит Ханджани, который также является партнером компании KARV, работающей в сфере стратегического консалтинга. – Участники рынков полагают, что до тех пор, пока проблема не будет решена, они могут просто положиться на резервы. А что будет, если боевые действия возобновятся и Иран начнет новые атаки на эту инфраструктуру? В этом случае перебои в поставках могут быть настолько масштабными, что может возникнуть паралич всей мировой экономики".