Представьте себе пятиэтажный дом без лифта, построенный в конце пятидесятых, где-нибудь на отшибе Автозаводской, или еще лучше – в Купчино. Каждый этаж использует свой язык со своей записью. Не в переносном, а в самом прямом смысле: первый этаж общается кириллицей, второй – латиницей, третий – иероглифами, четвертый – клинописью, а пятый, подобно Витгенштейну, принципиально молчит, полагая, что о чем невозможно говорить, о том следует молчать. Почтальон, доставляющий корреспонденцию, вынужден нести пять экземпляров одного и того же письма, переведенного на каждый из этих языков, и каждый раз стучаться в дверь, надеясь, что адресат не переехал на другой этаж.Именно так устроен мир программирования. Проблема очевидна любому, кто хоть раз пытался написать инструмент для анализа кода. Допустим, вы создали превосходный анализатор цикломатической сложности для Python. Он великолепен: находит вложенные условия, считает точки ветвления, рисует графы потоков управления. Затем к вам приходит коллега и спрашивает: «А для Ruby сделаешь?» И тут выясняется, что весь ваш труд – все эти обходчики деревьев, все эти паттерн-матчинги над питоновским AST – нужно переписать заново. С нуля. Для другого дерева, с другими узлами, другой семантикой и другими подводными камнями. А потом придет третий коллега и попросит то же самое для Haskell. MetaAST to the rescue