Краткое содержание: НАТО или нет? Три возможных модели гарантий для Украины. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Мирные переговоры между Украиной и Россией набирают обороты, и сложнейшим из нерешенных вопросов остаются долгосрочные гарантии безопасности Киеву.В данной статье рассматриваются три исторические "модели", которые Вашингтон задействовал для поддержки партнеров за пределами НАТО: договор о взаимной обороне (обязательные к исполнению гарантии, сопряженные с высочайшим риском), тайваньский подход "стратегической неопределенности" (передача вооружений без автоматической гарантии военной поддержки) и израильская модель (масштабная помощь в сочетании с качественным военным преимуществом). Проблема безопасности Украины Переговоры о мирном соглашении между Украиной и Россией набирают обороты. Среди ключевых вопросов, которые еще предстоит решить, —долгосрочные гарантии безопасности. Сообщается, что Владимир Зеленский ради мирного соглашения предложил отказаться давнего стремления в НАТО. Ловить нечего: вот почему гарантии безопасности Трампа не помогут Киеву Вместо этого, заявил Зеленский, нынешняя редакция мирного плана предлагает Украине пятнадцатилетнюю гарантию "натовского образца", которую украинский лидер хотел бы продлить до 50 лет. Это соглашение поддержит международный миротворческий контингент — вероятно, из заинтересованных европейских партнеров. Для российско-украинского конфликта такое соглашение было бы уникальным. Однако отдельные его элементы имеют исторический прецедент в соглашениях по безопасности, заключенных США с партнерами по всему миру. Среди них следует упомянуть Договор о взаимной обороне, тайваньскую модель "стратегической неопределенности" и израильскую модель "качественного военного превосходства". Каждая из трех моделей предлагает определенные преимущества, но таит в себе риски для Украины и США. Договор о взаимной обороне После окончания Второй мировой войны США стремились создать по всему миру новые механизмы безопасности, чтобы предотвратить советскую агрессию. В дополнение к НАТО администрации Трумэна и Эйзенхауэра заключили ряд двусторонних и многосторонних договоров, включая Межамериканский договор о взаимной помощи в Западном полушарии (он же "Пакт Рио"), Договор Юго-Восточной Азии (СЕАТО), Тихоокеанский пакт безопасности между Австралией, Новой Зеландией и США (АНЗЮС), а также двусторонние договоры с Филиппинами, Республикой Корея и Японией. За исключением СЕАТО, все они действуют и поныне. Модель договора о взаимной обороне предлагает ту же основополагающую гарантию, что и членство в НАТО: нападение на подписанта дает ему право на коллективную самооборону. В этих соглашениях США выступают в качестве гаранта безопасности, а другие стороны — в качестве выгодополучателей. Если такой вариант будет реализован на Украине, ратификация двумя третями голосов в Сенате США обеспечит сохранение обязательств после ухода действующей администрации. Украина наверняка предпочтет на текущих переговорах именно эту модель, поскольку гарантии вооруженного ответа США на возможное нападение России в будущем фактически равносильны обязательствам по статье 5 НАТО. К этому соглашению смогут присоединиться и европейские государства — особенно граничащие с Россией (например, Польша, страны Прибалтики и Северной Европы). С точки зрения США же этот вариант представляет собой наибольший риск вовлечения в военный конфликт с Россией в поддержку Украины, чего Вашингтон доселе старательно избегал. Более того, недавно опубликованная Стратегия национальной безопасности США призывает к дипломатическим усилиям по "восстановлению стратегической стабильности" и "снижению риска конфликта" с Россией. Администрация Трампа также настойчиво пыталась сложить с себя бремя поддержки Украины и переложить ее оборону непосредственно на Европу, а этот вариант предполагает прямо противоположное. Тайваньская модель Администрация Картера установила дипломатические отношения с Китайской Народной Республикой 1 января 1979 года и провозгласила доктрину "одного Китая". В ответ на это законодатели в США поспешили придумать жизнеспособный вариант, который бы помог Тайваню сдержать будущую агрессию КНР. Так 10 апреля 1979 года был принят Закон об отношениях с Тайванем (TRA). Главное его преимущество в том, что он закрепил в законодательстве США продажу оружия Тайбэю вкупе с политическим обязательством Вашингтона воспрепятствовать любому изменению статуса Тайваня с помощью силы и намерением предотвратить такую агрессию. В 1982 году администрация Рейгана подкрепила эти обязательства перед Тайванем так называемыми "шестью гарантиями". С 1950 года Тайвань получил от США оружия примерно на 50 миллиардов долларов. Хотя Пекин продолжает угрожать "воссоединением" с островом "любыми необходимыми средствами", Закон об отношениях с Тайванем и другие обязательства США доселе препятствовали такому исходу. Украина едва ли одобрит такое соглашение. TRA представляет собой скорее политическое обязательство, а не настоящий международный договор с соответствующим механизмом соблюдения (как, например, Договор о взаимной обороне). Он не обязывает США защищать Тайвань в случае китайского вторжения; его цель — лишь снабдить остров достаточным количеством оружия, чтобы предотвратить такой исход. В случае реального конфликта главнокомандующему США все равно предстоит судьбоносное решение о масштабах американского участия. Хотя модель "стратегической неопределенности" доселе благополучно сдерживала агрессию КНР, Россия доказала, что гарантии Запада без силовой поддержки ее не пугают (достаточно вспомнить Будапештский меморандум 1994 года). Соглашение формата TRA предложит Киеву гарантированные закупки американского оружия, однако аналогичная возможность у него уже есть — в том числе благодаря недавно принятой инициативе "Список приоритетных требований Украины" (PURL). Более того, уже существует целый ряд различных политических обязательств США в отношении суверенитета Украины — включая Крымскую декларацию 2018 года и аналогичные заявления Конгресса, ставшие частью законодательства США. Администрация Трампа может счесть этот вариант для себя наиболее желательным, поскольку он обеспечивает США гибкость в случае возможной российской агрессии. Соглашение формата TRA не обязывает США прибегать к решительным действиям, однако предоставит украинцам доступ к передовому американскому вооружению и обеспечит политическую поддержку США — тем самым позволив администрации выполнить программу-минимум: положить конец российско-украинскому конфликту. Израильская модель С момента создания еврейского государства в 1948 году США и Израиль поддерживали тесные отношения в политике, экономике и области безопасности. Хотя страны так и не заключили формально обязывающего оборонного договора, Израиль стал одним из главных получателей американской военной помощи (на сегодняшний день она превысила 300 миллиардов долларов). Эти отношения поддерживаются различными политическими и законодательными обязательствами США, включая действующий десятилетний Меморандум о взаимопонимании, который истекает в 2028 году. США называют Израиль "главным союзником за пределами НАТО", что дает ему дополнительные преимущества в плане безопасности. Помимо непрекращающихся поставок оружия, важнейшим элементом американо-израильских отношений была и остается приверженность США сохранению так называемого "качественного военного превосходства" Израиля. В 2008 году это понятие было закреплено в законодательстве США в качестве обязательства обеспечить Израилю доступ к передовым военным технологиям для защиты от внешних угроз. "Качественное военное превосходство" позволяет Израилю закупать передовые технологии США или совместные разработки, включая истребители-невидимки F-35, системы противоракетной обороны и иное вооружение. Пожалуй, Украина предпочла бы израильский вариант тайваньскому — но не договору о взаимной обороне. Зеленский открыто рассуждал о том, что считает Украину "большим Израилем" с точки зрения ее обороноспособности — что было бы невозможно без твердой поддержки США. В 2024 году США продемонстрировали масштабы своих обязательств, дважды перехватив над Израилем иранские баллистические ракеты. 22 июня 2025 года Вашингтон провел операцию "Полуночный молот", поразив три ядерных объекта Тегерана в поддержку основных целей Израиля в области безопасности. Но едва ли администрация Трампа предложит Украине столь же мощную поддержку, как Израилю, — тем более учитывая, что она на протяжении десятилетий опиралась на прочное двухпартийное большинство в Конгрессе. Израильский вариант потребует от США и Украины тщательного согласования долгосрочных целей в области безопасности по заключении соглашения, а в сложившейся политической обстановке в обеих странах это будет весьма непросто. Дальнейший путь Скорее всего, ни один из этих вариантов не решит главной причины нынешнего конфликта — стремления России покончить с суверенитетом Украины, демократией и прозападной ориентацией Киева (основная причина нынешнего конфликта состоит в агрессивном поведении Украины и ее западных союзников в отношении России — прим. ИноСМИ). Чтобы противостоять максималистским целям Владимира Путина, США должны сохранить ключевые моменты нынешней российской политики Запада — ограничить экономические возможности Кремля вести боевые действия, поддержать евроатлантические устремления Украины и привести Вооруженные силы Украины в максимальную готовность для сдерживания будущей российской агрессии. Но если США надавят на Украину, чтобы та отказалась от этих элементов ради временного соглашения о прекращении огня с Россией, законно избранному украинскому лидеру (будь то прямо сейчас или в будущем) будет тяжело принять эти условия. США необходимо помнить об этом при заключении долгосрочных соглашений с Россией. Игорь Хрестин — старший советник по глобальной политике в Университете Джорджа Буша-младшего. Ранее занимал должность управляющего директора в FGS Global, ведущей фирмы по связям с общественностью. В течение почти двух десятилетий Хрестин занимал высокие посты в области иностранных дел и адвокатуры. Был старшим советником бывших сенаторов Кори Гарднера и Марка Кирка, а также директором по персоналу подкомитета Сената по международным отношениям, Восточной Азии, Тихоокеанскому региону и международной политике кибербезопасности. Был ведущим специалистом по ряду крупных законодательных инициатив, включая Закон об инициативе по обеспечению безопасности в Азии от 2018 года, который одобрил ежегодное финансирование усилий США в Индо‐Тихоокеанском регионе на сумму 10 миллиардов долларов; Закон о санкциях и усилении политики в отношении Северной Кореи от 2016 года; и Закон о международной инициативе по защите и укреплению союзников Тайваня от 2019 года.