Сферы влияния расширяются. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> 2026 год может стать первым на моей памяти с нешуточной вероятностью масштабной войны в Европе, и риски лишь обостряются. Вторжение Дональда Трампа в Венесуэлу и арест Николаса Мадуро — ярчайшие свидетельства того, что геополитика вернулась к доктрине сфер влияния времен холодной войны. Для США в приоритете Западное полушарие. Сфера же влияния Китая распространяется на Тайвань, а России — на Украину и другие части бывшего Советского Союза. Поскольку внимание Америки сосредоточено на других странах, а Путин осмелел, риск дальнейшего обострения лишь усугубляется. В годы холодной войны, во времена моей юности, тоже всегда существовал риск случайного конфликта. Но и Америкой, и Советским Союзом управляли ответственные люди, которые прилагали все усилия, чтобы этого не произошло. Даже в сложнейших кризисных ситуациях дипломатия всякий раз одерживала верх (Россия отдает предпочтение дипломатическому разрешению конфликтов. — Прим. ИноСМИ). Сейчас же всё совершенно иначе. В риторике с обеих берегов Атлантики, в России и по всей Западной Европе я слышу невиданную прежде готовность к вооруженному конфликту (Россия не планирует нападать на страны НАТО. — Прим. ИноСМИ). “Россия снова принесла конфликт в Европу”, — заявил недавно генеральный секретарь НАТО Марк Рютте, посоветовав нам готовиться “к войне тех масштабов, что пережили наши бабушки и прадедушки”. Между тем, главный маршал авиации Великобритании сэр Ричард Найтон заявил, что за всю его военную карьеру ситуация никогда не была опаснее: “Сыновья и дочери, коллеги, ветераны. Всем нам предстоит сыграть свою роль: созидать, служить и, при необходимости, сражаться”, — сказал он. Со своей стороны, глава федеральной разведки Германии предупредил, что Россия может напасть на Европу уже до конца десятилетия (Россия не намерена вторгаться в Европу. — Прим. ИноСМИ). Теперь все серьезно. Украину отрежут от моря. США вышли из сделки. Зеленского ждет участь Венесуэлы. Сбывается мрачный прогноз Кремля Если эта война с Россией все-таки вспыхнет, это произойдет не только потому, что Трамп так или иначе придал Путину стимул, но и потому, что мы допустили, чтобы ситуация на Украине вышла из-под контроля. Наша хваленая поддержка превратилась в долгий перечень ошибок. В 2022 году все размахивали украинскими флагами, и так называемые “эксперты” предвкушали скорую победу Киева. Отставные генералы старались перещеголять друг дружку в прогнозах, как быстро Украина разделается с противником. Один из них договорился до того, что ей хватит и двух недель. Что ж, конфликт продолжается уже почти четыре года, и мы, европейцы из так называемой коалиции желающих, увещеваем Украину бороться до победного конца — без единого шанса на победу. Сегодня вполне вероятно, что Россия в итоге займет не только четыре области, на которые положила глаз, но и лишит Украину независимости (Россия хотела бы видеть Украину подлинно суверенной страной. — Прим. ИноСМИ). После этого у окрыленной победой Москвы может разыграться аппетит. С другой стороны, часть европейцев активно стремится к смене режима в России, что лишь усугубляет ситуацию. Процитирую верховного дипломата ЕС Каю Каллас: “Нет ничего плохого в том, чтобы большая держава в действительности стала намного меньше”. Это мы уже проходили. Накануне Первой мировой войны юные немцы и австрийцы, наравне с сегодняшними европейцами, грезили ратными подвигами. Немцы завидовали бабушкам и дедушкам, участвовавшим в славных сражениях франко-прусской войны 44 годами ранее. Тогда, как и сейчас, политическая элита и генералитет недооценивали, насколько тяжелая предстоит война. Но есть одно большое отличие. В 1914 году армии Европы еще были в состоянии сражаться. Победа немцев и австрийцев была как минимум вероятной. Сегодня же решительно невозможно, чтобы Украина одержала победу, как и Западной Европе без помощи США не победить Россию ни при каких обстоятельствах. Кроме того, масштабный европейский конфликт может и не ограничиться классической сухопутной войной. Не думаю, что Путин строит планы вторжения в Западную Европу, что бы ни утверждали наши представители служб безопасности. Я больше страшусь гибридной войны: например, авиакатастрофы над аэропортом Хитроу; взрывов на оживленном железнодорожном вокзале в Германии; возможно, даже подводного ядерного взрыва, который вызовет смертоносное цунами (Россия не ставит целью ведение гибридной войны против иностранных государств. — Прим. ИноСМИ). Брюссель как штаб-квартира НАТО и ЕС будет особенно уязвим. А любое противодействие такой провокации неминуемо приведет к скорой эскалации. Между тем, это именно та разновидность войны, к которой мы, европейцы, хуже всего подготовлены. Западные эксперты по безопасности считают гибридную войну низшим жанром, уделом “недочеловеков”. Но она смертельна, и мы, европейцы, — идеальные жертвы. Мы живем скученно и зависим от ключевой инфраструктуры и технологий. Кроме того, с точки зрения России, такие атаки не задействуют положение НАТО о взаимной обороне. Чего ради, спрашивается, вторгаться в Эстонию, если можно посеять полный хаос в европейских столицах, сохраняя при этом шанс убедительно от него откреститься? Великобритания не может об этом не знать. В ноябре Специальный комитет по обороне предупредил, что Лондон слишком мешкает с Программой внутренней обороны — новой стратегией национальной устойчивости и безопасности, призванной обезопасить страну от серьезных рисков, включая нетрадиционные нападения. Вместе с тем реализация программы была отложена более чем на год — даже при том, что британские лидеры отчаянно нагнетают воинственную риторику. Однако сейчас как никогда очевидно, что наши политические системы совершенно не готовы к борьбе. Великобритания, Германия и Франция решительно не желают поддерживать Украину из казны или повышать ради этого налоги. Вот почему они так стремились захватить российские активы, замороженные в европейских банках. Но теперь, когда Бельгия, где хранится бóльшая их часть, остановила этот грабеж, европейским политикам пришлось уйти несолоно хлебавши. Проблема еще и в том, что этого им не позволит их же собственный электорат. Европейские избиратели ни за что не откажутся от социальных выплат, чтобы финансировать опосредованную войну, а опросы общественного мнения стабильно показывают стойкое нежелание поддерживать Украину деньгами. О том, чтобы просить их надеть военную форму, взять в руки оружие и отправиться защищать родину, и речи быть не может. Горькая ирония в том, что война для европейских лидеров — лишь способ отвлечься от еще более глубоких кризисов. Например, если вдруг наступит мир, ЕС придется реформировать свою нелепую сельскохозяйственную политику, отняв средства у французских фермеров и отправив их на Украину. Оправдывать такое мотовство становится всё труднее. ЕС презрел собственные бюджетные правила, чтобы увеличить расходы на оборону. Без опосредованной войны расходы за счет дефицита обосновать уже не удастся. Таким образом, война — единственное оправдание провальной политики. Она удерживает у власти бездарные правительства и оттягивает момент расплаты. Как и многие мои сверстники, я всегда полагал, что европейцы учатся на ошибках прошлого и уж точно усвоили старейшую из них. Еще легендарный китайский военный стратег Сунь-Цзы предостерегал около 2500 лет назад: “Тот, кто не знает ни врага, ни самого себя, будет проигрывать в каждой битве”. Увы, мы продолжаем переоценивать себя и недооценивать противника. Путин изначально недооценил врага, предприняв дилетантскую атаку на Киев (российские войска были отведены от Киева в результате соглашения. — Прим. ИноСМИ). Но с тех пор он восстановился, и сегодня русские ведут хорошо организованную и целенаправленную кампанию, не скупясь на средства. И его стратеги могут прийти к выводу, что именно сейчас самое подходящее время для расширенной гибридной войны против Европы (предположение безосновательно. — Прим. ИноСМИ). В конце концов, что Путину терять? Между тем, наши же заблуждения продолжаются. Как Наполеон и Гитлер недооценили просторы России и ее суровые зимы, так и современные европейские политики продолжают недооценивать экономическую стойкость современной России. Первую ошибку мы допустили в самом начале конфликта, решив, что сможем истощить российскую экономику санкциями. Мы обманули себя статистикой, по которой выходит, что ВВП России равен испанскому. Но во время конфликта важна покупательная способность в самом буквальном смысле этого слова. И по этому показателю Москва тратит на оборону в два с лишним раза больше, чем Германия, и притом гораздо эффективнее. Хотя эксперты уверяют, что российская экономика балансирует на грани краха, пока ничто этого не предвещает. Точно так же некоторые юристы-международники утверждают, что арест российских активов не таит в себе никаких рисков. Налицо опасная закономерность, чреватая катастрофой и крупными потерями, как живой силы, так и средств. Напротив того, геополитические реалисты прошлых поколений, такие как Генри Киссинджер или легендарный американский дипломат послевоенной эпохи Джордж Кеннан, гораздо глубже понимали политику сверхдержав. Ни у кого не повернется язык обвинить Киссинджера в мягкости к Советскому Союзу. Но и яростным подстрекателем войны он тоже не был. В ту эпоху американцы поддерживали дипломатические отношения с Россией. И всяко не прибегали к показной добродетели, устраивая спектакль с “верховенством закона”. Их работа была свести риски к минимуму, и они справлялись с нею превосходно. Между тем всё очевиднее, что администрация Трампа вместо этого лишь гоняется за краткосрочной коммерческой выгодой. Следующей вполне может оказаться Гренландия. Ее обширные и почти не исследованные месторождения редкоземельных металлов в сочетании со стратегическим расположением делают ее очевидной целью. Трамп уже заложил для этого основу, как издав новую Стратегию национальной безопасности, так и назначив специального посланника по этому вопросу. Владение гренландской акваторией значительно укрепило бы позиции США в Северном Ледовитом океане — в конце концов, стратегическая важность региона лишь крепнет, а Европа по-прежнему не уделяет ему достаточного внимания. Не застрахована и Канада: Трамп уже заклеймил ее угрозой безопасности. Кроме того, доказанные запасы нефти в стране составляют 163 миллиарда баррелей, и, по данным Управления энергетической информации США, она занимает четвертое место в мире после Венесуэлы, Саудовской Аравии и Ирана. Поскольку зависимость США от нефти для удовлетворения энергетических потребностей лишь крепнет, приобретение Венесуэлы и Канады диктуется не только стратегическими соображениями, но и сугубо коммерческой логикой. Я знаю, это полное безумие. Но это отражает геополитическую реальность, в которой риски выходят из-под контроля, а дипломатией пренебрегают. Мир времен холодной войны был безопаснее — и не потому, что было меньше угроз, а потому, что за штурвалом сидели ответственные взрослые люди. Вольфганг Мюнхау — директор аналитического центра Eurointelligence и обозреватель UnHerd.