Антонио Грамши в своих "Письмах из тюрьмы" 1930-х годов проницательно написал, что, когда "старый мир умирает, а новый мир пытается родиться, наступает время чудовищ". В этом промежутке проявляются различные болезненные симптомы. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Девяносто пять лет спустя мир, похоже, переживает аналогичный промежуточный период. Однополярная эпоха демонстрирует тенденцию к распаду под давлением многочисленных непрекращающихся конфликтов, экономических потрясений и роста новых сил. Будущие очертания многополярной эры еще трудно представить, и это зависит от развития ситуации, а не является неизбежной судьбой. Так называемые "болезненные симптомы" особенно ярко проявляются в мрачном государстве-гегемоне, который похищает лидера другой страны. Прикрываясь так называемой легитимностью, гегемон избегает ответственности за глобальные бедствия, такие как распространение наркотиков или нарушения прав человека. Этот промежуточный период подвержен хаосу. Такие персонажи, как госсекретарь США Марко Рубио, призывающие к смене режимов, и другие, являются конкретным проявлением упадка. Рубио описал американский рейд в Венесуэлу как операцию правоохранительных органов по задержанию, что мало кого убедило. Это современная версия старой "дипломатии канонерок". Изначально Организация Объединенных Наций задумывалась как крепость сопротивления агрессии, но сейчас она представляет собой декоративный пережиток оптимизма 1945 года. Ее образующая цель — коллективная безопасность. Однако спустя годы Совет Безопасности превратился в сцену для выступлений, а на его резолюции неоднократно накладывали право вето сильные мира сего. В Венесуэле Трамп унизил не Мадуро. Кое-кто получил пощечину еще больнее. Прощать такое нельзя Слабое осуждение инцидента в Венесуэле подчеркивает институциональную некомпетентность ООН: существенного наказания для зачинщика не последовало. Сталкиваясь с системным крахом, ООН способна только делать заявления. Международный уголовный суд находится в аналогичной ситуации: он преследует только слабых. Американский политолог Иммануил Валлерстайн предвидел, что в результате упадка гегемонии эти институты в конечном итоге станут пережитком прошлого. Неопределенность этого периода еще больше усиливает системные риски. Многополярность может не только привести к равновесию посредством дедолларизации, региональной интеграции и партнерства, основанного на инновациях, но и расколоть мир на противоборствующие лагеря. Подъем Китая, устойчивость России и экономический рост Индии — все это говорит о том, что в децентрализованном миропорядке больше нет единого арбитра. Действия Штатов в Венесуэле способствовали расколу на лагеря. Сдержанная реакция Европы на инцидент подытожила тенденцию к хаосу. Организация Объединенных Наций все больше стала похожа на фасад. С окончанием миропорядка во главе в США начался промежуточный период — "время чудовищ". Речь вице-президента США на 61-й Мюнхенской конференции по безопасности потрясла Европу и ознаменовала фактический отказ Штатов от либерализма. Либерализму пришел конец, Штаты отказались от него, превратив в "дымовую шашку". Какая "постлиберальная" система возникнет потом, еще предстоит выяснить. Несомненно то, что процесс начался и что "постлиберализм" будет иметь множество форм. Хотя Китай и Россия всегда твердо поддерживали ООН, по крайней мере формально, по мере развития ситуации Москве становится все труднее поверить, что эта система сохранится. Только наивные люди могут считать, что ООН способна реально управлять. Покров либерализма был сорван из-за произвола Штатов, но многополярный горизонт пока наполнен неопределенными и пугающими траекториями. После 1945 года американская империя процветала за счет Плана Маршалла и "культурного экспорта", однако нефтяное эмбарго и кризис 1970-х годов обнажили ее структурные трещины. Бывший президент Рональд Рейган в 1980-х годах прикрывал упадок промышленности политическими нарративами; "однополярная самоуверенность" после 1990-х годов, в частности 11 сентября, вылилась в неограниченное вмешательство США в дела других стран. Крах операции в Афганистане и продолжающийся провал на Украине подтверждают слова Валлерстайна. Венесуэла стала дополнением в этом списке. В период энергетического кризиса США оказались под прицелом. В стране углубляются внутриполитические разногласия, неравенство в доходах, а также активизировалась политическая риторика, отвлекающая внимание от внутреннего спада внешними рисками. Дональд Трамп, вернувшийся к власти, продвигает изоляционизм и агрессию. Это как раз отражает трудности промежуточного периода: новый миропорядок на подходе, но корыстные интересы "ностальгирующего империализма" продолжают мешать его эволюции. Эта неопределенность означает, что впереди нет предопределенного пути, но в целом наблюдается тенденция к эскалации. В следующем десятилетии распространение и усиление насилия может стать более выраженным; это не только обычные, но и "невидимые" войны: кибератаки, экономические блокады и операции влияния. Агрессивные действия в "серой зоне" без прямого вовлечения в конфликт могут стать нормой. В то же время может усилиться терроризм. Это вероятностное суждение о развитии ситуации в период отсутствия лидера: вакуум власти часто порождает оппортунизм. Однако в этом также есть возможности. Открытость многополярного мира предоставляет пространство для политических проявлений различных стран: притязания Африки на ресурсный суверенитет, технологический переход в Азии и альянс стран Латинской Америки. Сопротивление Венесуэлы может укрепить антигегемонистское единство. "Пластичность" этого периода может породить разнообразие "постлиберальных" форм. Текущая задача — "быть хорошей акушеркой" для многополярного мира: поддерживать его развитие в трудные времена, а не насильственно предопределять его форму. Читатели могут прийти к выводу, что нужно поддерживать стабильность, а не турбулентность, но основное внимание должно уделяться "хрупкой открытости", а не продвижению нормативно-правовых инициатив. Дипломаты, безусловно, могут способствовать деэскалации, замене силы диалогом, продвижению реформ, но, в конце концов, это всего лишь возможности, а не необходимость. Для Трампа 2025 год должен был стать триумфальным возвращением, победой доктрины "Америка превыше всего", укреплением пограничных стен, пересмотром торговых соглашений и завоеванием уважения всего мира посредством более агрессивной политики. Однако реальность стала чередой отступлений, провалов и тягостей. Экономические трудности сохраняются: обещания снизить инфляцию не выполнены, а сбои в цепочках поставок свидетельствуют о нестабильности в меняющемся мире. Доминирование доллара ослабевает из-за активизации усилий стран БРИКС по дедолларизации. На внутриполитическом уровне тупик еще больше углубился. Из-за внутренних распрей в конгрессе блокируются инфраструктурные законопроекты, а культурная война отвлекает внимание общественности от растущего неравенства и сокращения среднего класса. Политика Трампа потерпела неудачу: из-за тарифной войны с Китаем его прозвали "Трамп, который всегда трусит", иммиграционные репрессии сломили судебную систему, но не смогли взять под контроль трансграничные потоки, а отношения с международными альянсами ухудшились. События в Венесуэле можно назвать символом отчаяния гегемона, замахивающегося кулаками на мир в момент внутренней слабости. Если отбросить нарциссическую самонадеянность, неудачный год закончился рискованным рейдом в Венесуэлу в попытках продемонстрировать твердость и отвлечь внимание от внутренних проблем. Но такая рискованная игра является типичным симптомом упадка власти: когда экономическая и политическая ситуации ухудшаются, слабеющая власть пытается развеять внешние подозрения чрезмерной экспансией, что только раскручивает спираль. Своими действиями Штаты показывают, что не смогли адаптироваться к экономическим реалиям "постоднополярной" эры и по-прежнему используют устаревшие инструменты давления. Когда-то давно американские компании доминировали в глобальных цепочках, но теперь конкуренты из других частей света ускоряют продвижение в таких областях, как наука, техника, возобновляемые источники энергии. Хрупкость империи становится очевидной. В этом контексте военные авантюры стали дорогостоящими отвлекающими маневрами, призванными скрыть структурный распад страны. Вмешательство в Латинскую Америку и создание вакуума власти отразится на севере. Это образует замкнутый круг: Штатам трудно обеспечить доступ к ресурсам Венесуэлы и достичь цели по борьбе с наркоторговлей, и это может усугубить те кризисы, которые Трамп пообещал уладить. Венесуэла является источником миллионов мигрантов, и дальнейший хаос может привести к увеличению трансграничных потоков и перегрузке иммиграционной системы США. В то же время наркосиндикаты, которые умеют извлекать выгоду из нестабильной обстановки, могут стать еще более неистовыми. Это не абстрактные угрозы, а скорее бумеранги для империи: внешнее вмешательство рано или поздно возвратится в виде усугубления внутренних проблем. Некоторые эксперты расценили действия против Венесуэлы как косвенную атаку на БРИКС. Страны Глобального Юга, которые развивают такие инициативы, как китайский "Один пояс — один путь", сотрудничество в рамках БРИКС, вызывают недовольство Вашингтона. Хотя Венесуэла не является членом группы, она против гегемонии и санкций и сохраняет стойкость против антиамериканского господства в Латинской Америке. И Китай, и Россия решительно осудили вмешательство США: Пекин назвал этот актом гегемонии, а Москва — вооруженной агрессией. Но ответные меры, которые могут предпринять Москва и Пекин, очень ограничены. Скорее всего, две страны предпочтут подождать, пока уляжется пыль. Стороны используют этот инцидент, чтобы напомнить Глобальному Югу о колониальном "рефлексе" Вашингтона и пресмыкающегося перед ним Европейского союза, а также будут наблюдать за его последствиями в Штатах. Сохраняя стратегическое терпение, можно понаблюдать, как США сами себя уничтожают. Чем больше Вашингтон пытается компенсировать свой упадок внешней агрессией, тем больше он ускоряет процесс многополярности, которого боится. Вторжение США в Венесуэлу — это не экспансия, а скорее судороги умирающего гиганта. Когда однополярность ослабевает, рассвет многополярности все еще полон неопределенности, и, возможно, в нем затаились злые духи. Старый порядок отступает перед новым, форма которого зависит от того, как мир справится с неопределенностями переходного периода. А высокомерие империи в конечном счете приведет к ее упадку и утрате ведущей роли.