Несколько лет назад в журнале editio появилась статья под названием «О пользе и вреде издания для философии». В ней — наряду с другими нетривиальными утверждениями — выдвигается следующая тезис: «Совершенным изданием следует считать то, которое постоянно анонсируется, но никогда не выходит». Этот на первый взгляд, возможно, странный тезис там доказывается почти геометрической строгостью: невыходящие издания разгружают государственный бюджет — ведь на их покупку не нужно тратить деньги. Они разгружают и науку — ведь на их чтение не нужно тратить время. И есть ещё третий, решающий аргумент в их пользу: они предоставляют неисчерпаемый материал для разговоров внутри профессионального сообщества.В этом смысле «совершенным изданием» до сих пор был и том 2 серии Hegel: Gesammelte Werke — и, учитывая, что этот том выходит почти ровно на полвека позже намеченного срока, его можно даже назвать editio perfectissima или editio realissima, или, продолжая пользоваться языком метафизики: этот том до своего появления объединял в себе все совершенства издания и тем самым имел право на титул editorische omnitudo realitatis. Но с другой стороны, из гегелевской логики мы знаем, что совокупность всех реальностей есть одновременно совокупность всех отрицаний — то есть ничто. И поэтому казалось, что есть веские основания отказаться от идеала совершенного издания в пользу действительности издания, возможно, не столь совершенного, но обладающего значительным преимуществом: оно не является чистым ничто.Но после стольких метафизических рассуждений об изданиях перейдём к наконец-то вышедшему тому: Hegel: Frühe Schriften II, то есть к франкфуртским сочинениям Гегеля. Что приносит новый том, что в нём изменилось — а что нет? Чтобы не возникло ложных ожиданий: я понимаю свою задачу так, что говорю исключительно с точки зрения новой редакции — если угодно, не как философ, а как филолог. Но если филология изданий — чтобы воспользоваться гегелевским выражением в нашем контексте — если филология изданий рисует своё серое по серому, то о многих прекрасных вещах говорить не придётся: ни о гегелевских прогулках из Франкфурта в Бонамес или в Гомбург к Гёльдерлину и Синклеру, ни о восхождении к источнику, ни о купании при лунном свете в текущем Майнe, ни о катании на коньках по замёрзшему Майну, лучше всего — пусть и вопреки хронологии — под руку с Гёте; хотя, впрочем, и это не самые центральные темы философии.Вальтер Йешке