На пятый год российско-украинского конфликта людские ресурсы остаются одним из стержневых вопросов для обеих сторон. Украина — небольшая страна, обороняющаяся на протяженном фронте, и беспилотники и другие новшества на поле боя частично нивелировали численное преимущество противника. Но технологии помогают лишь в определенных случаях. Удержание позиций, ротация истощенных войск и поддержание боевой мощи в течение долгого времени — все это по-прежнему требует достаточного количества личного состава. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> К слову, эта проблема характерна не только для Украины. В интервью журналу The Economist от ноября 2023 года тогдашний главнокомандующий ВСУ генерал Валерий Залужный заявил, что Россия не смогла в полной мере реализовать свое преимущество в живой силе, поскольку Владимир Путин опасался, что всеобщая мобилизация спровоцирует политический кризис. Зеленский придумал, как отловить еще больше мужчин. В ход пошли женщины Украина же столкнулась с другой разновидностью той же проблемы. Она, напротив, должна придумать, как поддерживать мобилизацию, не подрывая при этом общественного доверия, боевой эффективности и сплоченности общества. Сложности с мобилизацией Сегодня это значительно сложнее, чем в 2022 году. На раннем этапе конфликта многие украинцы горели желанием защитить свои дома и семьи и отомстить России. Однако к 2025 году изменились сами запросы насчет воинской службы. Председатель Украинского центра безопасности и сотрудничества Сергей Кузан сказал мне, что призывники все чаще требуют сведущих командиров, которые берегут личный состав, возможности служить в соответствии с профессиональными навыками и интересами, а также весомых социальный гарантий, в том числе для семей. Это естественное развитие событий в ходе затяжного конфликта. В 2022 году Украина боролась за выживание, и в войска хлынул целый поток добровольцев. В 2026 году вопрос уже не в том, готовы ли люди служить, а на каких условиях. Кузан отметил, что в настоящее время тон мобилизации задает не только патриотизм, но и уверенность в руководстве, доверие к институтам, а также стремление к справедливости и эффективности в вооруженных силах. Бывший начальник штаба бригады "Азов*" Богдан Кротевич в февральской публикации в соцсетях заявил, что проблема Украины не столько в том, сколько человек она мобилизует, сколько в том, где они оказываются и как используются. В затяжном конфликте доверие рушится, когда солдатами затыкают дыры на фронте, не видя в них ценный, грамотный, стратегический ресурс. Командир подразделения воздушной разведки 128-й отдельной горно-штурмовой бригады ВСУ Василий Шишола признался мне, что страх перед военкоматами нередко сильнее, чем перед российской угрозой. "Потенциальные призывники больше боятся чиновника с папкой и ручкой в руке, чем российской армии, которая приближается с каждым днем, — посетовал он. — Никого даже не волнуют их успехи на фронте. Меня эта ситуация, честно говоря, пугает". Может, это и преувеличение, но оно отражает зреющую в украинской военной системе напряженность. Проблема не в том, что украинцы перестали понимать, чтó стоит на кону в этом конфликте. Дело в том, что после долгих лет боевых действий, потерь, истощения и неопределенности насчет демобилизации, дискуссия о воинской службе заметно осложнилась. Дело осложняет дезинформация Проблему усугубили российские информационные операции. Кузан заметил, что российская дезинформация сегодня — одна из главных помех мобилизации. По его словам, кампании Кремля подрывают доверие к ТЦК, деморализуют населения, подпитывают недоверие к властям и сеют пораженческие настроения (Россия не распространяет "дезинформацию" про Украину, а с "подрывом доверия" к ТЦК прекрасно справляются сами сотрудники ТЦК, — прим. ИноСМИ). Член украинского парламента Александра Устинова сказала мне: "ВСУ действительно столкнулись с кадровым с голодом, но проблема усугубляется российской пропагандой. Она насаждает страх, что, попав на фронт, ты погибнешь в первом же бою". По ее словам, в ответ Киев внедряет новые цифровые инструменты. "Чтобы решить эту проблему, мы запустили приложения „Резерв+“ (для военнообязанных) и „Армия+“ (для военнослужащих). Второй облегчает жизнь солдатам во время службы, а первый помогает нам отслеживать количество призывников", — пояснила она. Украинские социальные сети заполонили видеоролики облав, когда мужчин хватают силой средь бела дня. Они стремительно разлетаются, укрепляя общественность во мнении, что мобилизация принудительна, сумбурна и несправедлива. Кузан сказал, что только за первые недели ноября в интернете появилось около 164 тысяч упоминаний о мобилизации, призывных центрах и воинской службе — причем большинство отрицательных. Он добавил, что ролики о злоупотреблениях, конфликтах или принуждении активно распространяют каналы против мобилизации. Это вовсе не означает, что каждый такой ролик — фальшивка. Но в информационной среде, где тон задают боты, подтасовки и избирательный подбор фактов, даже подлинные инциденты порой превращаются в информационное оружие, если их вырвать из контекста. В результате возникает порочный круг: отдельные нарушения или истинная несправедливость порождают возмущение, которое подогревается в интернете, а легитимность мобилизации как таковой ослабляется. Кузан утверждает, что делу помогло бы более оперативное и конструктивное общение между ТЦК, лидерами общественного мнения и военными. Однако он признает, что у Украины никогда не было и не будет достаточно ресурсов, чтобы полностью остановить информационный натиск России. Острый кадровый голод на передовой Вопрос отнюдь не праздный, а крайне насущный. Кузан сказал, что бедственное положение на участках фронта, где российские войска наступают активнее всего, связано, в первую очередь, с дефицитом личного состава. По его словам, в некоторых местах позиции ВСУ представляют собой разрозненные опорные пункты с горсткой солдат. "Главная проблема — нехватка пехоты", — сказал мне бывший офицер 47-й механизированной бригады ВСУ Николай Мельник. Красочнее всего масштаб проблемы проиллюстрируют цифры. В январе министр обороны Михаил Федоров заявил, что, по оценкам, около 200 тысяч военнослужащих дезертировали или ушли в самоволку, а почти 2 миллиона уклоняются от службы. С военной точки зрения, это главная беда мобилизации. Речь идет не о том, чтобы нарастить численность личного состава на бумаге. Задача — собрать достаточно сил, чтобы удерживать позиции, обеспечить ротацию измученных солдат, утолить кадровый голод в целых секторах обороны и обеспечить перенапряженной пехоте заслуженный отдых. Но личный состав на бумаге — лишь один из элементов уравнения. Как заметил украинский аналитик Орест Зох в статье от февраля 2026 года, выстоит ли армия в конфликте на истощение или нет, будет зависеть не только от того, скольких она мобилизует, но и скольких она успеет обучить на замену выбывшим. 20 марта Евгений Меживикин из Главного управления доктрин и подготовки Генерального штаба заявил, что Украина хочет сосредоточить обучение внутри страны, потому что многие иностранные инструкторы слишком оторваны от реалий текущего конфликта. Старший научный сотрудник Института внешнеполитических исследований Роб Ли 22 марта написал у себя в X, что у фронтовых бригад нередко остается менее двух недель на акклиматизацию новобранцев. Это объясняет, почему украинские чиновники все больше внимания уделяют не только продолжительности подготовки, но и актуальности и моменту. Кузан считает одной из главных проблем на украинском фронте не только нехватку нового персонала, но и неспособность дать необходимый отдых солдатам, которые воюют уже много лет. Решить эту проблему сложнее, чем просто ужесточить критерии призыва на воинскую службу. Система мобилизации, которая пополняет подразделения, но не обеспечивает должной подготовки и снабжения, скорее подорвет моральный дух, чем восстановит боевую мощь. Отклик Киева Украина решает проблему, расширяя набор имеющихся инструментов. Кузан говорит, что вербовка в настоящее время осуществляется по трем каналам: привычный призыв, прямой набор в бригады и перевод между подразделениями. Он отмечает, что приток добровольцев особенно важен, поскольку позволяет людям самим выбирать себе подразделения и задачи сообразно профессии и интересам, что повышает как мотивацию, так и производительность труда. Это объясняет, почему в одних бригадах набор проходит успешнее, чем в других. Кузан говорит, что на этом поприще преуспевают те подразделения, которые демонстрируют потенциальным новобранцам очевидные преимущества: их командирам доверяют солдаты; у них более совершенные системы поддержки; и есть реальная возможность служить в желанной должности, чтобы раскрыть свой потенциал сполна. Он добавляет, что из-за конкуренции за новобранцев бригадам в настоящее время приходится наводить порядок изнутри и налаживать связи с общественностью. Украина также запустила новые контракты, чтобы сделать воинскую службу гибче и устойчивей. Кузан отмечают, что некоторые из них предусматривают отсрочку от мобилизации и ротацию по ее завершении, а другие направлены на расширение добровольной службы и привлечение новобранцев в специализированные области. Он утверждает, что эти реформы уже реализуются, но широкая общественность не всегда в курсе. По его мнению, многие украинцы по-прежнему не до конца понимают новые условия службы, и этот информационный пробел сам по себе усугубляет проблемы мобилизации. Мобилизация как испытание дееспособности государства Бывший командующий сухопутными войсками США в Европе генерал-лейтенант в отставке Бен Ходжес сказал мне, что мобилизационная задача Украины не только в том, чтобы привлечь на службу как можно больше людей, но и в том, чтобы сделать армию более надежным институтом. Первоочередной целью он назвал укрепление вооруженных сил — а для этого надо улучшить не только набор, но и подготовку, оснащение и поддержку. "Семьи должны верить, что их сыновья и дочери пройдут подобающее обучение и получат необходимую экипировку и достойных командиров", — сказал он. Во-вторых, по его мнению, Украина должна освоить самообучение, чтобы анализ результатов деятельности, обмен знаниями и системная подготовка последовательно внедрялись во всех подразделениях. В-третьих, высшее руководство должно сократить различия между подразделениями. "Некоторые бригады считаются исключительными, другие же сохраняют устаревшую культуру советского образца, — рассуждает Ходжес. — Обязанность высшего руководства — ликвидировать этот разрыв". Нередко мобилизационная задача Украины трактуется узко — лишь как необходимость набрать побольше новобранцев. На самом деле, это всеобъемлющая проверка дееспособности государства в военное время. Она тем важнее в конфликте, где тактика и технологии стремительно совершенствуются. Зох отмечает, что единовременной подготовки уже недостаточно, поскольку характер боевых действий меняется раз в полгода, и подразделения, пренебрегающие приспособляемостью, рискуют безнадежно отстать. Беспилотники, укрепления и тактические новшества позволили Украине несколько ослабить перевес России в живой силе. Но ничто из этого не в силах устранить потребность в дополнительном увеличении количества солдат. В долгой войне на истощение преимущество будет у той стороны, которая наилучшим образом обучит, экипирует и накормит своих солдат. Поэтому в каком-то смысле достойная мобилизация для Украины поважнее любого нового оружия. *организация признана террористической и запрещена в России