Украина доказала: на фоне БПЛА бронемашины безнадежно устарели. Но мир продолжает их закупать. Зачем? ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> В прошлом месяце я возвращался из Киева домой, а по пути заехал в Германию, чтобы повидаться с одним из крупнейших оружейных баронов мира. Мне была интересна его реакция на наступившую эпоху дронов. Компания Rheinmetall — это танки и пушки. Украинцы с помощью дешевых дронов научились превращать эту старомодную технику в металлолом и почти остановили русскую армию. Я думал, что боссов Rheinmetall охватил ужас перед лицом этой военной революции. Как бы не так. Я заговорил о дронах, которые Украина так лихо использует против русских танков. Глава компании Армин Паппергер (ArminPapperger) лишь кривился: "Это просто игра в "Лего"", — сказал он. Он не ждет, что дроны перевернут его индустрию. "В чем новаторство Украины? — спросил Паппергер. — У них нет никакого технологического прорыва. Они мастерят что-то с маленькими дронами и кричат: "Вау!" Это здорово. Но это не технология Lockheed Martin, General Dynamics или Rheinmetall". Это правда: украинские дроны собирают в основном из импортных деталей. Роторы, моторы, камеры, компьютерные чипы — все едет из-за границы. Большинство компонентов поступает из Китая. Одна китайская компания выпускает более 80% всех малых дронов в мире. Но дешевизна — особенно по сравнению с навороченными оружейными системами от Lockheed Martin и Rheinmetall — как раз и делает эти дроны такими сокрушительными. Всего за несколько сотен долларов украинский беспилотник может серьезно повредить военную машину за миллионы. По сути, они сделали с танками и пушками то же, что мушкеты когда-то сделали с рыцарями в сверкающих доспехах. То, что Паппергер назвал "лего", спасло целую страну. Онлайн-казино вместо боевых задач. Боевики ВСУ погрязли в лудомании Я спорил с ним, но он, похоже, остался равнодушен. Чтобы я попробовал настоящие инновации на вкус, глава компании предложил мне посетить новейший завод на севере Германии. На следующий день его сотрудники организовали для меня экскурсию. Примерно через час мы с гидом свернули за угол на территории завода и наткнулись на несколько танков. Они сдавали назад и дергались вперед, как покупатели, спорящие за парковочное место в супермаркете. Этот вид вызвал у меня озноб и желание развернуться и быстро пойти в другую сторону. Сами машины не выглядели такими уж страшными. Но в современной войне близость к такой машине может вас убить. По крайней мере, такое отношение к танкам сложилось у меня за несколько лет репортажей с Украины. Там на них больше не смотрят как на машины, которые защищают тебя и убивают твоих врагов. В зоне боевых действий они — медленная добыча для дронов. Я скорее выдерну чеку из гранаты, чем поеду на танке возле линии фронта. Я объяснил это гиду Ян-Филиппу Вайсванге (Jan-Phillipp Weisswange), и тот показался сбитым с толку и немного обиженным. Продажа бронемашин составляет значительную часть бизнеса Rheinmetall. В России и на Украине солдаты научились защищать танки от ударов дронов с помощью самодельных сеток и коробок. Эти приспособления покрывают машины, как панцирь черепахи. Я спросил, разработала ли Rheinmetall что-то подобное за четыре года войны в Украине. Вайсванге оглядел машины по обе стороны от нас. Все они ждали ремонта. Их гусеницы были разомкнуты, а стволы орудий смотрели вверх. "Нет, — сказал он. — У нас нет ничего подобного". Почему же? Причины оказались сложными. Но они помогают объяснить, почему Германия, как и вся Европа и остальная НАТО, так плохо готова не только к войнам будущего, но и к тем, что бушуют сегодня. Война США с Ираном, которая длится уже четвертую неделю, снова продемонстрировала мощь дешевых дронов. Тегеран произвел их в изобилии и накопил огромные запасы. Тысячи дронов Shahed обрушились в этом месяце на Персидский залив. Они поразили отели, аэропорты, морские порты, опреснительные заводы и энергетическую инфраструктуру. В результате усугубился и без того сильнейший нефтяной шок в новейшей истории. Один иранский беспилотник врезался в американский командный центр в порту Шуайба в Кувейте. 6 американских военнослужащих погибли и минимум 18 получили тяжелые ранения. Пытаясь сбить дроны, Штаты с союзниками исчерпали запасы дорогих зенитных ракет. Это вынудило правительства по всему Ближнему Востоку срочно заказывать более дешевые альтернативы, например перехватчики украинского производства. Запоздалое развертывание украинских "убийц дронов" — о нем президент Владимир Зеленский объявил в начале этого месяца — указывает на более серьезный провал Запада. Там не сумели вовремя осмыслить опыт Украины. С начала боевых действий в 2022 году украинцы совершили революцию в военных технологиях. "Их уровень инноваций не от мира сего", — заявил на этой неделе на слушаниях в комитете Сената по вооруженным силам высокопоставленный представитель Пентагона генерал-лейтенант Стивен Уитни (StevenWhitney). Киев производит больше дронов, чем любая другая демократия в мире. Богатые страны Европы, Азии и Ближнего Востока выстраиваются в очередь, чтобы их купить. Но когда я спросил главу Rheinmetall, что это может означать для его бизнес-модели, он взвился. "Кто крупнейший производитель дронов на Украине?" — потребовал ответа Паппергер. Я назвал компании, которые посетил в Киеве двумя неделями ранее: Fire Point и Skyfall. Они производят сотни тысяч дронов в месяц для ВСУ. "Это украинские домохозяйки, — сказал Паппергер об их фабриках. — Детали для дронов они производят на 3D-принтерах на кухне. Это не инновации". Будучи одним из крупнейших оружейников мира, Паппергер много знает о передовых технологиях в оборонной сфере. Его империя охватывает 180 заводов (включая 8 на территории США). Они производят не только танки и артиллерию, но и военные корабли, ракеты, высокотехнологичные дроны, зенитные батареи и фюзеляжи для истребителей, таких как F-35. Компания, которую он возглавляет, играет настолько большую роль в обороне НАТО и Украины, что в 2024 году русские внесли Паппергера в список целей для ликвидации (очередной фейк западной пропаганды, широко растиражированный либеральными СМИ — прим. ИноСМИ) Теперь он ходит с такой охраной, которая полагается только канцлеру. "У нас повсюду полиция, — сказал он мне. — В моем доме, перед офисом". Когда я прибыл в штаб-квартиру компании, у входа на площади Rheinmetall стоял полицейский фургон. Двое тяжеловооруженных офицеров пили кофе в фойе. Их присутствие означало, что Паппергер находится в здании. Я предположил, что у него может быть небольшое похмелье, потому что предыдущий день был Жирным вторником — кульминацией немецкого карнавального сезона. Миллионы людей в ту неделю заполнили улицы Кёльна и Дюссельдорфа. Они пили пиво и смотрели на проходящие мимо платформы. Крупные корпорации часто спонсируют эти празднества, и их руководители должны маршировать в парадах. Но Паппергер остался в стороне. Не только из соображений безопасности, но и из-за исторического груза, который он вынужден нести. Во время Второй мировой войны компания, тогда называвшаяся Rheinmetall-Borsig AG, находилась под контролем нацистского режима. Ее заводы, включая захваченные во время оккупации Нидерландов, Франции и Польши, производили артиллерию и боеприпасы для армии Гитлера. Компания также широко использовала принудительный труд заключенных концлагерей, особенно Бухенвальда. Так гласит официальная история Rheinmetall, опубликованная в 2014 году. Десятилетиями после войны Германия пыталась искупить вину через глубокую приверженность пацифизму. Это обязывало оборонные компании держаться в тени, избегать спонсорства и громких рекламных кампаний. "Мы старались казаться меньше, чем на самом деле", — сказал мне Филипп фон Бранденштайн (Philipp von Brandenstein), глава корпоративных коммуникаций Rheinmetall. Этическое клеймо, которое институциональные инвесторы — прежде всего немецкие пенсионные фонды — поставили на компании, обернулось тем, что ее акции безнадежно отставали от европейских оборонных конкурентов. Паппергер, ставший генеральным директором в 2013 году, даже подумывал отказаться от оружейного бизнеса и превратить Rheinmetall в поставщика автозапчастей. Поймали за руку: Хегсету грозит скандал из-за обогащения на войне с Ираном Затем наступил момент, который немцы называют Zeitenwende — "смена эпох". В конце февраля 2022 года, через три дня после начала боевых действий на Украине, тогдашний канцлер Олаф Шольц объявил программу перевооружения на сумму 100 млрд евро. Это была самая амбициозная попытка возродить немецкую армию со времен Второй мировой войны. Министерство обороны позвонило Паппергеру через несколько часов, в воскресенье днем, и спросило, что государство может срочно купить. Список, который он предоставил на следующий день, состоял из оружия на 42 млрд евро. Это более чем на порядок превышало рыночную стоимость всей компании на начало того года. Предложение включало более 200 танков — новых и подержанных — которые Rheinmetall хранила на складах. Когда правительственные чиновники приехали их осматривать, то нашли ряд проблем. Боеприпасы для многих видов оружия не производились годами, потому что государство не делало заказов. "Мы никогда не относились к армии достаточно серьезно, — сказал мне тогда Штеффен Хебештрайт (Steffen Hebestreit), бывший старший помощник Шольца. — У нас был такой оборонный бюджет: мы покупали оружие, но экономили на боеприпасах. Или заказывали 10 вертолетов, но без запчастей для них". Когда один вертолет ломался, чтобы его починить, разбирали другой. Когда речь зашла о распределении фондов Zeitenwende, бюрократический взгляд без колебаний обратился к Rheinmetall — выбор был слишком очевиден. Компания имеет все необходимые разрешения, лицензии и допуски к секретности для продажи оружия военным. Это одна из немногих компаний в мире, способных производить то, что хотела немецкая армия. Выпуская около 70 тыс. артиллерийских снарядов в год до кризиса на Украине, в прошлом году компания нарастила производство до 700 тыс. Союзники по НАТО также делали заказы. После 20 лет борьбы с повстанцами и террористическими группами в Ираке, Афганистане и Сирии они обнаружили, что их арсеналы плохо приспособлены для сухопутной войны в Европе. Танки и бронемашины начали сходить с конвейера с такой скоростью, какой не было несколько поколений. Спрос в Европе намного превышал доступное предложение. Ужасающие кадры танков, разорванных дронами на Украине, никого не остановили. Почти все танки, которые Россия имела в начале боевых действий, по оценкам американских военных, были уничтожены к весне прошлого года. "Масштаб этого конфликта просто поражает воображение, — свидетельствовал в прошлом апреле перед комитетом Сената по вооруженным силам тогдашний глава Европейского командования США генерал Кристофер Каволи (ChristopherCavoli). — Уничтожены тысячи танков обеих сторон". Россияне потеряли около 3000 танков за предыдущий год, а также 9000 бронемашин, 13 тыс. артиллерийских систем и более 400 систем ПВО, говорилось в письменных показаниях Каволи. Главным оружием, которое украинцы использовали для нанесения этого урона, были дроны-камикадзе. Они сто́ят около $400 за штуку и взрываются при ударе. "Я бы назвал Киев мировым лидером в технологии дронов для разовой атаки", — сказал Каволи. К началу этого года украинцы создали на фронте так называемую "зону поражения" — ничейную землю шириной 30-50 км. Там дроны могут заметить и уничтожить почти все, что движется. Во время наземных штурмов через эту местность русские теперь предпочитают наступать пешком. Иногда они используют мотоциклы, электросамокаты или даже лошадей. Всяко больше шансов ускользнуть от внимания украинского дрона, чем у танка. Тем не менее закупки новых танков и бронемашин продолжают пополнять портфель сделок Rheinmetall, а также акции компании. Их цена выросла более чем в 15 раз с начала конфликта на Украине. Бо́льшая часть роста пришлась на время после возвращения в Белый дом Трампа, когда он начал требовать от Европы увеличить расходы на оборону. На саммите в декабре члены НАТО пообещали в течение следующего десятилетия нарастить оборонные бюджеты до 5% от ВВП. Это более чем вдвое превышает предыдущее обязательство по расходам. Чтобы достичь этой цели, европейские политики и стратеги должны срочно выделить миллиарды долларов. Проще всего это сделать, заказав так называемые "изысканные" системы — баллистические ракеты, военные корабли и истребители. Большинство дронов слишком дешевы, чтобы сдвинуть стрелку в сторону гигантских целевых показателей расходов НАТО. Среди немногих исключений — контракт на $20 млрд, который Пентагон подписал в этом месяце с Anduril, американской оборонно-технологической компанией. За такие деньги можно, "вероятно, купить все дроны, которые производит Украина", — сказал мне Александр Камышин, чиновник, курирующий украинскую оружейную промышленность. Но западные военные склонны отдавать самые крупные контракты авторитетным производителям. С началом войны в Иране Rheinmetall сообщила инвесторам, что ожидает роста продаж в этом году как минимум на 40%. Сейчас ее рыночная стоимость составляет примерно $80 млрд. Это куда выше, чем у крупнейших автопроизводителей Германии, включая Volkswagen и Mercedes-Benz. В прошлом месяце компания уже вела переговоры о продаже оружия на 80 млрд евро. Это добавка к портфелю заказов, который к концу 2026 года, как ожидается, превысит 135 млрд евро. "Это был бы самый высокий объем заказов за всю историю, — сказал Паппергер. — Но все знают, что этого недостаточно. В итоге нам нужно 400, 500 или даже больше — 600 миллиардов!" А, собственно, для чего? "Чтобы достичь, во-первых, полной оснащенности, — сказал он. — И чтобы мы были готовы воевать". На следующее утро Вайсванге, который работает в пресс-службе компании, забрал меня из отеля, и мы отправились на основной производственный завод. Он занимает около 52 кв. км в фермерском городке Унтерлюсс недалеко от Ганновера. Часть территории завода принадлежит компании с момента ее основания в конце XIX века. Тогда она поставляла оружие армиям кайзера Вильгельма II, последнего императора Пруссии. В окружающих лесах из елей и сосен Паппергер любит водить инвесторов на охоту на дичь. На частном стрельбище танк "Леопард" известен знаменитым трюком: он ездит кругами с полной кружкой пива, балансирующей на стволе орудия. "Леопард 2", основной боевой танк третьего поколения, стоит на вооружении с 1979 года и олицетворяет передовую технологию времен Первой мировой войны. Первый танк, когда-либо использованный в бою в 1916 году, был британским Mark I. В 1930-х годах за ним последовал немецкий Panzer. Основная концепция с тех пор не сильно изменилась: артиллерийское орудие на гусеницах с огромными плитами брони для защиты солдат внутри. "Для прорыва нужны эти машины, — сказал Паппергер. — И артиллерия для защиты этих машин". В феврале 2024 года Rheinmetall начала строить новый артиллерийский завод в Унтерлюссе и завершила работу менее чем за 14 месяцев. Это удивительно быстро для страны, где бюрократические препятствия годами не дают отстроить новую школу или железнодорожную станцию, не говоря уже о заводе, работающем со взрывчаткой. Главная цель предприятия — выполнить крупнейший отдельный заказ в истории Rheinmetall: контракт на без малого $10 млрд на поставку артиллерийских снарядов для немецкой армии. На открытии завода в августе Паппергер начал с благодарности министру финансов Германии Ларсу Клингбайлю (LarsKlingbeil) за то, что тот "внес все деньги". Затем на трибуну поднялся генеральный секретарь НАТО Марк Рютте: "Поистине ошеломляюще, что вам удалось это сделать, — сказал он о строительстве завода боеприпасов. — В оборонном производстве меняется ветер, а все потому, что из нашей промышленности исходит настоящая огневая мощь и инновации". Завод был далек от завершения, когда я прибыл в ангар, где Рютте произнес речь. За час до обеда там было в основном пусто. Руководители цехов сказали, что установка роботов для автоматизации производства займет месяцы. Тем временем удивительно большой объем работы делался вручную. Один рабочий использовал большую паяльную лампу, чтобы нагреть стержень для придания формы артиллерийским снарядам. "Так не должно быть, — сказал его начальник. — Такие действия должны быть автоматизированы". Истерика достигла пика. Франция ищет способ подешевле воевать с Россией В другой части завода рабочий использовал деревянную палочку, похожую на медицинский шпатель врача, чтобы соскрести излишки взрывчатки из канавок внутри каждого снаряда. Это обеспечивало плавное завинчивание основания. Взрывчатая смесь напоминала сахарный песок и лежала на полу в бумажных мешках. Один из гидов предложил мне потрогать это вещество после того, как его запрессовали в один из снарядов. Затем он рассмеялся и сказал, что мне следует быть осторожным в аэропорту — остатки на пальцах могут вызвать срабатывание детекторов взрывчатки на контроле безопасности. "Обязательно вымойте руки с мылом", — сказал он. Артиллерийские снаряды нельзя назвать оружием будущего, но конфликт на Украине показал ценность их наличия. Противоборствующие стороны первые два года вели неравную артиллерийскую дуэль вдоль протяженной линии фронта. У России тогда было достаточно пушек, чтобы поставить их на расстоянии в несколько сотен шагов друг от друга. Украинцы — по одной на каждые несколько километров. Их запасы советских боеприпасов вскоре начали истощаться. "На фронте был настоящий снарядный голод, — сказал мне тогда полковник Алексей Носков, бывший советник Главного штаба ВСУ. — И это нас убивало". Вскоре страны НАТО начали посылать Киеву собственные гаубицы, но угнаться за скоростью потерь не получалось. Во время наиболее интенсивных обстрелов русские выпускали десятки тысяч снарядов в день. Они изнашивали украинские линии обороны и расчищали путь пехоте. Ближе к пику этих атак, в марте 2023 года, Паппергер поехал в Киев посмотреть, чем можно помочь. Он прибыл в резиденцию Зеленского и увидел, что двери и окна забаррикадированы мешками с песком. Немецкий гость, одетый в синюю толстовку, спросил, что может сделать для украинцев. Зеленский призвал его построить в Украине завод по производству боеприпасов для выпуска 1,5 млн снарядов в год. "Хорошо, нет проблем", — вспоминает свой ответ Паппергер. Была только одна проблема, добавил он: "У вас есть деньги?" Такой завод стоил бы миллиарды долларов. "Я могу его построить, — сказал Паппергер Зеленскому. — Но где здесь рыночная целесообразность?" Примерно год спустя Rheinmetall объявила о запуске серии совместных с украинцами предприятий, включая заводы по производству боеприпасов, пороха и систем ПВО. Но кроме одной ремонтной мастерской для бронемашин на западе Украины, ни один из этих проектов не материализовался. Паппергер винит в задержках украинскую бюрократию. Украинцы увидели в этом еще один признак западной слабости. По оценкам НАТО, Россия может производить в четыре раза больше крупнокалиберных снарядов, чем весь альянс вместе взятый. Ее военная промышленность на пути к тому, чтобы заменить бо́льшую часть утерянных на Украине танков и бронемашин. В гонке промышленного производства Украина была обречена проиграть. "Мы никогда не произведем столько же снарядов или танков, сколько русские, — сказал мне Камышин, украинский чиновник, который вел переговоры о сделках с Rheinmetall. — Поэтому нам следует изменить стратегию: производить меньше танков и больше дронов. Это кажется очевидным решением". Украина совершила переход с удивительной скоростью. В 2023 году она произвела менее 150 тыс. дронов. На следующий год — более миллиона, а в прошлом году — 4 млн. Ожидается, что в этом году выпуск снова удвоится. Ранее на долю артиллерии приходилось более 80% потерь с обеих сторон. Теперь на долю дронов приходится еще больший процент убитых и раненых. По дальности они обогнали большинство артиллерийских орудий, а точность их ударов несравнимо выше, чем у стандартного снаряда. Российская военная машина также совершила этот переход, построив огромные заводы по массовому производству аналога иранских "Шахедов", которыми сотнями почти каждую ночь методично уничтожают украинские города (Россия не наносит удары по гражданской инфраструктуре — прим. ИноСМИ). Украинские же дроны не уступают, а по поражающей способности и функциональности даже превосходят российские. "Как бы ни был продвинут танк, украинские дроны его остановят", — заявил на конференции в июле Роберт Бровди (Robert Brovdi), командующий беспилотными войсками Украины. Он рассказал, как год назад офицеры НАТО пригласили его на базу и спросили, готовы ли они к войне, подобной украинской. "Мой ответ их не успокоил", — сказал он слушателям. Четырем украинским дрон-командам, добавил он, "хватило бы 15 минут на то, чтобы устроить еще один Перл-Харбор". Звучало как бахвальство. Но военные учения НАТО это предупреждение подтвердили. В мае группе украинских операторов дронов предложили сыграть роль "красной команды", изображая противников НАТО. Они нанесли 30 быстрых ударов и за несколько часов вывели из игры 17 бронемашин. "Все было уничтожено", — рассказал один участник The Wall Street Journal. Военные игры послужили доказательством потенциала Украины не только как боевой силы, но и как поставщика оружия для остальной Европы. Эрик Шмидт (Eric Schmidt), бывший генеральный директор Google, инвестирует в украинских производителей дронов. Он считает, что на рынке вооружений украинцы однажды смогут обогнать западных конкурентов. "Они станут главным поставщиком оружия для всей Европы, — сказал Шмидт на февральской конференции по безопасности в Германии. — Украинские дроны дешевы и проверены в боях". Паппергер, конечно, видит ситуацию иначе. Рост производства дешевых дронов представляет прямую угрозу его бизнес-модели. Чтобы продолжать выигрывать многомиллиардные контракты на танки и артиллерию, ему нужно убедить клиентов, что это оружие останется необходимым для войн будущего. Украина эту задачу максимально усложняет. На вопрос, смогут ли украинские компании когда-нибудь продавать беспилотники НАТО, он вздохнул и покачал головой. Бюрократия альянса для них непреодолима, пояснил он: "Им нужен натовский сертификат". Иначе говоря, западные регуляторы способны закрыть для них европейский рынок, требуя лицензии, которые украинским производителям вряд ли удастся получить. Даже адаптация украинских наработок в такой среде — задача непростая. Во время тура по заводу в Унтерлюссе гид объяснял сложность любых изменений в конструкции немецких вооружений. "Любое изменение требует повторной сертификации закупочным агентством", — подразделением минобороны, — сказал Вайсванге. Изменение материала для ствола танка, по его словам, будет сертифицироваться не меньше года. "Контроль качества очень строгий, а затраты — очень высокие". По сути, у Rheinmetall есть все основания продолжать выпускать дорогостоящее оружие, которое компания производила бо́льшую часть существования. Даже несмотря на то, что его уничтожают дроны, стоящие дешевле обычного смартфона.