Текущий конфликт уже переходит в режим "покоса травы". ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Давайте все похлопаем Марко Рубио, госсекретарю, любимчику Белого дома и, в целом, слабоумному червю. Этот потрясающий "пластилиновый человек", выражение описывает его гибкие принципы, а не все менее эмоциональное лицо, в понедельник выступил в прямом эфире, чтобы изложить свежую версию того, какие военные цели администрация Трампа хочет достигнуть в Иране. Простите, цели военной операции. Президент Дональд Трамп нашел один странный трюк, позволяющий обойти конституционные ограничения президентской власти на использование военной силы: надо просто подбирать правильные слова! "Эта война, то есть эта военная операция, ладно, — именно она сейчас направлена на достижение очень конкретных целей", — заявил Рубио ведущему телеканала ABC Джорджу Стефанопулосу. "Я повторю их сейчас, потому что слышу много разговоров о том, что у нас якобы нет ясных целей. Вот они, можете записать. Первое — уничтожение их военно‑воздушных сил. Второе — уничтожение их флота. Третье — резкое снижение их ракетного потенциала, их пусковых установок. И четвертое — уничтожение их заводов, чтобы они не могли производить новые ракеты и новые дроны, чтобы угрожать нам в будущем", — подчеркнул он. Отлично, Марко. И ради чего все это делается? "Все это делается для того, чтобы они никогда не смогли, прикрываясь всем этим, заполучить ядерное оружие. Это была наша цель с самого начала. И это остается нашей целью. Сейчас мы идем по плану, а в некоторых вопросах даже опережаем график, и мы достигнем этих целей через несколько недель, а не месяцев", — отметил Рубио. Если не обращать внимания на снисходительный тон, я бы предположил, что Рубио еще и ухмыляется, но ему мешает ботокс. Это достаточно внятное изложение того, чем, по мнению администрации, она занимается прямо сейчас. (Разумеется, все еще может измениться.) В качестве дополнения можно назвать предотвращение контроля Ирана над Ормузским проливом. "Сейчас они угрожают установить постоянный контроль над Ормузским проливом, ввести нечто вроде системы пошлин за проход и так далее. Этого не будет", — сказал он. Выдадим Трампу, Марко, Питу и остальным членам его команды по две золотые звезды за уничтожение иранской авиации и флота. Правда, ни одно из этих "важных составляющих" и так не считалось серьезной угрозой: слабость иранских ВМС обсуждают уже много лет. Сокращение возможностей Ирана по запуску ракет — это неоднозначный вопрос. Количество запусков сократилось, и ущерб ракетному потенциалу Ирана нанесен действительно серьезный. Тем не менее, серьезные угрозы всё ещё сохраняются и сеют хаос в регионе, особенно по мере истощения запасов ракет-перехватчиков в Израиле и странах Персидского залива. Даже с ослабленными возможностями Иран способен создавать проблемы. С заводами та же история: картина неоднозначная. Мы, безусловно, уничтожили огромную часть иранской промышленной базы. Но если именно ракетная и беспилотная программы позволили Ирану выдержать удары и избежать смены режима, крайне маловероятно, что Исламская Республика не попытается восстановить их в ближайшее время. Это китайская головоломка для пальцев: программы, которые мы хотим заставить их свернуть, — причина, по которой они до сих пор держатся на ногах. Если не применять к Ирану "план Моргентау" (программа по предотвращению развязывания Германией 3-й мировой войны – прим. ИноСМИ.), эти возможности после завершения конфликта Тегеран не только сохранит, но и расширит. (Наши израильские соратники, безусловно, были бы очень рады превратить Иран в пастушеский лагерь, но у Соединенных Штатов вряд ли хватит смелости для такого предприятия. Да и самые мощные антизападные террористические движения рождались именно в вакууме государственной власти — в постсоветском Таджикистане, в Ираке после вторжения и в Сирии времен гражданской войны.) Среди множества тревожных моментов этой военной операции один из самых неприятных — вот какой. За последний месяц мы потратили колоссальные ресурсы, но вполне можем перейти в режим "покоса травы": возвращаться снова и снова, чтобы вновь уничтожать восстановленные иранские возможности. Это очень дорогостоящий и политически сложный способ ведения операций. Болото, разбитое на части, — это тоже болото. Наконец, остается сложный вопрос контроля над проливом. И тут поблажек не будет: когда начались боевые действия, пролив был открыт, а сейчас он практически перекрыт. Сомнительно, что иранцы добровольно откажутся от этого рычага давления. (Примерно в то время, когда Рубио выступал на ABC, Скотт Бессант на канале Fox News хвалился ростом числа судов, проходящих через Ормуз. Правда, проливом сейчас пользуются только суда не враждебных стран — и, похоже, они платят иранцам пошлину.) В последние дни ходили версии о некой операции по захвату иранских нефтяных активов: мол, надо перекрыть им доходы и таким образом вынудить Тегеран вернуться за стол переговоров. Назовем это так: "закрыть Ормуз, чтобы открыть Ормуз". Но прямо сейчас трудно представить себе такой расклад. Серьезные журналисты и аналитики, например, Кен Клиппенстайн и Уилл Тибо, бывший автор издания The American Conservative, скептически оценивают то, насколько нынешняя численность войск в регионе вообще пригодна для реальных наземных операций: будь то зачистка побережья ради обеспечения безопасности пролива или захват нефтяного узла на острове Харк. Администрация старательно напоминает всем, что американская нефть в основном поступает не из Персидского залива (при этом они демонстративно обходят тему "глобального рынка" и то, что сокращение мирового предложения бьет по доступности энергии для американцев). Сам президент говорит странные, туманные вещи о каком-то совместном контроле над Ормузским проливом "вместе с аятоллой". Похоже, внятного решения здесь еще нет, и параллельно с этим подготавливается риторическая почва, чтобы оправдать не самый удачный финал конфликта вокруг пролива. И снова, если этот раунд завершится с сохранением иранского контроля над Ормузским проливом, это спровоцирует будущие интервенции — еще больше работы по стрижке газонов, или прополке сорняков, или любую другую метафору, связанную с работой на приусадебном участке. Чрезвычайно дорогие и разрушительные военные операции каждые 6-18 месяцев в обозримом будущем — это вряд ли заметно лучший вариант, чем оккупации времен Буша. Более того, я бы назвал такое состояние "вечной войной".Как и всегда, любое устойчивое решение будет зависеть от политики и дипломатии, но это ведь не сильная сторона нынешней администрации, верно?