Из-за иранского кризиса на биржах началось падение котировок. Главная причина — появляется все больше признаков того, что конфликт затянется и его последствия окажутся тяжелыми. Издание Die Welt объясняет, что это означает для вкладчиков, инвесторов и простых потребителей товаров и услуг. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> "Покупай, когда гремят пушки". Именно по этому биржевому правилу инвесторы в понедельник действовали на Уолл-стрит: индексы S&P 500 и Nasdaq закрылись с небольшим ростом. Междоусобица в ЕС набирает обороты: Каллас и фон дер Ляйен вышли на тропу войны Однако во вторник началось серьезное переосмысление ситуации, потому что риск уже не выглядит краткосрочным шоком. Он способен через энергоносители, инфляцию и процентные ставки проникнуть в реальную экономику. Die Welt отвечает на главные вопросы. Разве принцип "покупай, когда гремят пушки" больше не работает? Исторически рынки нередко реагировали на геополитические напряжения довольно спокойно, достаточно вспомнить Карибский кризис 1962 года, после которого котировки быстро пошли вверх. Война в Ираке в 2003 году тоже вызвала лишь небольшой провал, как и кратковременный удар по иранским ядерным объектам в прошлом году. Поэтому у инвесторов и закрепилась установка "покупай, когда гремят пушки". Однако глава JPMorgan Джейми Даймон предупредил в интервью изданию Bloomberg об "излишней безмятежности" и напомнил о 1970-х: тогда сочетание нефтяного кризиса и политической нестабильности обрушило рынки на 40%. По оценкам экспертов, нынешняя эскалация вокруг Ирана способна ударить по реальной экономике куда сильнее, чем многие инвесторы поначалу готовы были признать. Что стало поводом для новой нервозности на рынках? За ночь укрепилось опасение, что дело не ограничится короткой перестрелкой, а конфликт может перейти в длительную закручивающуюся спираль ответных ударов — с атаками на энергетику и инфраструктуру. Для рынков это и есть "худший сценарий": не разовый военный удар, а многонедельный сбой торговли, поставки энергоресурсов и ожиданий. Американские биржевые индексы резко просели, а в Европе ведущие показатели упали более чем на 3%. Особенно сильно досталось немецкому индексу DAX, который в моменте терял 4,2%. Кризис на Ближнем Востоке усугубился. Сообщения об атаках на посольство США в Саудовской Аравии и о целенаправленных ударах по гражданской инфраструктуре разрушили надежду на короткую "точечную операцию". Инвесторы уходят из рискованных активов. Опасаясь панических распродаж, биржи в Дубае и Абу-Даби оставались закрытыми. Всего за 48 часов по территории Объединенных Арабских Эмиратов было выпущено 165 баллистических ракет, 541 беспилотник и две крылатые ракеты. Почему индекс DAX падает сильнее остальных? Для Европы в этой истории на кону стоит больше, чем для американцев. Причина заключается в более высокой зависимости от энергии, прежде всего от газа. Хотя Катар покрывает лишь 8% европейского импорта сжиженного природного газа, Старый Свет в целом сильнее зависит от мировых потоков СПГ. Как только возникают сомнения в надежности поставок и транспортных маршрутов, европейские ориентиры обычно реагируют непропорционально резко. Европейская цена на газ за два торговых дня удвоилась, тогда как газ в США подорожал лишь на 10%. Соответственно, если кризис затянется, последствия для реальной экономики Европы могут оказаться куда серьезнее. Аналитики из Goldman Sachs, одного из крупнейших и наиболее влиятельных инвестиционных банков в мире, оценивают происходящее так: рост цен на энергию на 10% снижает ВВП еврозоны на 0,2%, а инфляцию повышает до 0,3 процентного пункта. Особенно тревожит то, что европейские газовые хранилища необычно пусты, а это резко усиливает зависимость от дорогого СПГ-импорта летом. Почему настроение на рынках меняется так быстро? Геополитические кризисы трудно измерить и "пощупать". На бирже их часто сначала воспринимают как разовое "событие", пока не становится ясно, что оно может превратиться в макропроблему. Сейчас рынки разыгрывают именно этот сценарий: акции падают, доходности растут, доллар укрепляется — классическое бегство от риска плюс страх инфляции. Насколько может вырасти цена на нефть? В JPMorgan, крупнейшем американском транснациональном финансовом конгломерате, ожидают, что сперва рынки пересчитают рисковые премии: нефть марки Brent в первой реакции может надолго перейти в диапазон 80–85 долларов. Во вторник баррель Brent уже стоил 84 доллара, WTI — 77 долларов. Дальше все упирается в четыре вопроса: Сколько баррелей реально выпадет из предложения?Как долго продлятся перебои с поставками?Как отреагирует международная организация ОПЕК+ — увеличит добычу, задействует резервы?Возникнут ли вторичные и третичные эффекты (логистика, страховки, простой портов, риски для трубопроводов и терминалов)? Критическая точка кризиса такая: если ситуация будет неизменной в течение нескольких недель, производители в Персидском заливе могут упереться в пределы мощностей и логистики, тогда "премия за риск" превратится в физический дефицит. В таком сценарии JPMorgan допускает нефть марки Brent и в диапазоне 100–120 долларов. Почему растут доходности облигаций — разве они не должны падать? В обычных условиях — да, должны. Однако на этот раз доминирует страх перед инфляцией из-за подорожания энергии. Поэтому доходности идут вверх, пока акции снижаются, еще и потому, что рынки закладывают меньше снижений ставок или сдвигают их на более поздний срок. Что это означает для ЕЦБ, ФРС и других центробанков? Центробанки оказываются в ловушке. Более высокие цены на энергию разгоняют инфляцию, а это аргумент в пользу более жесткой политики. Одновременно дорожающие энергоносители тормозят рост, что, наоборот, требует смягчения. В Goldman Sachs формулируют вывод так: пока ценовой шок считают временным, а инфляционные ожидания остаются "якорными", многое говорит в пользу выжидательной позиции у инвесторов. Опасно станет в том случае, если энергетический кризис даст вторичный эффект, то есть вслед за ним устойчиво потянутся зарплаты, цены в секторе услуг и ожидания в обществе. Тогда терпимость центробанков снизится. Какие отрасли страдают сильнее всего — и кто выигрывает? Обычно проигрывают циклические компании: промышленность, товары длительного спроса, транспорт и логистика, авиаперевозчики. Под давлением оказываются и энергоемкие предприятия, а также бизнес, зависящий от потребительского оптимизма, например, люксовый сегмент. Относительно устойчивыми выглядят "защитные" сектора экономики, прежде всего, коммунальные компании. В первой фазе кризиса выигрывают отдельные сырьевые компании, бумаги оборонного профиля, иногда — доллар. Но все может быстро перевернуться, если на первый план выйдет страх рецессии. Пока же рынки больше всего тревожит сценарий стагфляции — смесь стагнации и инфляции. Дойдет ли ценовой шок до потребителя сразу? Не один к одному, но ощутимо. В ценах на топливо играют роль нефть, маржа НПЗ и налоги, в тарифах на газ и электроэнергию — закупки через срочный рынок, условия контрактов и устройство самого рынка. Но правило простое: если оптовые цены надолго останутся высокими, это с задержкой проявится в новых договорах, авансовых платежах и корректировке тарифов у домохозяйств и бизнеса. На что инвесторам особенно пристально смотреть сейчас? Три вещи определят, останется ли все кратким шоком или выльется в полноценную просадку рынков. Во-первых, критичны поставки энергетики и транспорт, прежде всего через Ормузский пролив. Если он будет закрыт дольше четырех недель, цены на нефть могут уйти выше 100 долларов. Во-вторых, важны политические сигналы. Президент США Дональд Трамп в ночь на понедельник добавил неопределенности, заявив, что война может затянуться. В-третьих, рынкам нужны меры по снижению напряженности, например, согласованные заявления о стратегических резервах. Кроме того, инвесторы будут пристально следить за макростатистикой и прогнозами: не подскочат ли инфляционные ожидания, не сдвинутся ли еще дальше ожидания по траектории роста или падения ключевых ставок.