Все начинается с громкого взрыва. Дела идут как по маслу. Затем происходят непредвиденные события. Ты совершаешь ошибки и оказываешься втянутым в войну, которую уже не можешь контролировать. Наполеон и Гитлер не хотели вести войны, в которых в конечном счете потерпели поражение. Вьетнам, Афганистан, Украина — в каждом из этих случаев все происходило практически одинаково. То же самое и с войной Дональда Трампа против Ирана, которая оказалась гораздо сложнее, чем он и его советники себе представляли. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Сейчас у Трампа есть три варианта. В первом сценарии он придерживается запланированного графика в четыре-пять недель, громит противника, объявляет о победе и уходит, не уничтожив Исламскую Республику. Ормузский пролив в этом случае не будет по-настоящему безопасен. Второй сценарий заключается в том, что он продолжит кампанию до тех пор, пока пролив не будет открыт и он не получит гарантии, что ситуация не изменится. Для этого может потребоваться использование ограниченного контингента наземных войск для обеспечения безопасности прибрежной зоны Ирана, примыкающей к проливу. В этом сценарии смены режима не произойдет — но, по крайней мере, Вашингтон вновь откроет Персидский залив. Запад в ужасе: Йемен пообещал заблокировать Баб-эль-Мандебский пролив Есть и третий сценарий: Трамп приходит к выводу, что пока у власти находится существующий иранский режим, пролив не может быть защищен. Чтобы свергнуть его, ему придется начать полномасштабное вторжение. Однако, как только что нам напомнила Кондолиза Райс, советник по национальной безопасности, а впоследствии госсекретарь при президенте Буше, его администрации потребовался целый год, чтобы подготовиться к оккупации Ирака. На данный момент нет никаких признаков того, что для Ирана планируется аналогичная операция. Первый сценарий стал бы крахом масштаба Вьетнама. Это была бы величайшая политическая и военная ошибка нашего времени — и уже только по этой причине я бы исключил такой вариант развития событий. Сейчас ситуация развивается по второму сценарию. В ходе войны обозреватели сталкиваются с проблемой отсутствия доступа к секретной информации. Возможно, у Трампа есть данные, которые позволяют ему с уверенностью полагать, что США способны полностью уничтожить военный потенциал иранского режима. Поэтому я не могу исключить возможность того, что он прав, а его критики ошибаются. Однако история говорит об обратном. В период подготовки к войне в Ираке Джордж Буш-младший и Тони Блэр охотно верили в данные, которые они получали от чиновников на брифингах. А чиновники, со своей стороны, предоставляли ту информацию, которую хотели услышать их руководители. Я был тогда редактором газеты в Германии и присутствовал на одном из таких брифингов высокого уровня. К сожалению, услышанная мной информация оказалась полностью неверной. Главный вывод, который я тогда сделал, заключается в том, что доступ к конфиденциальной информации не обязательно означает, что лидеры принимают мудрые решения. Безусловно, судя по тому, что происходит в Иране на данный момент, ясно, что администрация Трампа недооценила силу асимметричной войны. Кроме того, она недооценила изменившийся характер военных цепочек поставок. Двадцать лет назад военная мощь сводилась к оружию массового уничтожения, ракетам, боевым самолетам и танкам. С этой точки зрения я считаю, что США действительно удалось уничтожить значительную часть обычной военной инфраструктуры Ирана. Однако самым мощным оружием режима остаются мины и дроны-камикадзе, каждый из которых стоит всего несколько десятков тысяч долларов. Если один из них поразит нефтяной танкер и приведет к разливу нефти в Ормузском проливе, последствия будут катастрофическими. Ни одно судно не сможет пройти, пока воды не очистят. И даже если США каким-то образом удастся вновь открыть пролив, им все равно придется защищать каждое отдельное судно — а иранцам достаточно одного успешного попадания, чтобы вновь перекрыть пролив. Это и есть асимметричная война: иранцы используют свое единственное стратегическое преимущество на полную мощность. Они уже наносили удары с помощью БПЛА и ракет по судам и нефтяным объектам в странах Персидского залива, а также, возможно, заминировали пролив. Стратегия Ирана — выйти победителем из затяжной войны на истощение. Тегеран рассчитывает, что США в конечном счете сломаются под экономическим и политическим давлением. Возможно, это лучшая доступная им стратегия, но успех не гарантирован. Третий сценарий — полномасштабное наземное вторжение — по-прежнему висит в воздухе. В условиях, когда отказ от военных действий будет иметь катастрофические политические последствия для Трампа, а текущая воздушная кампания провалится, ему не останется ничего другого, как готовиться к третьему сценарию. Это не то, чего он хотел. Но когда он наконец примет решение, это может оказаться единственно возможным выходом. Если других вариантов не осталось, невозможное становится неизбежным. Очевидно, это противоречило бы давним обещаниям Трампа: больше никаких войн в дальних странах. И я не сомневаюсь, что он был искренен, когда это говорил. Однако, когда занимаешь столь ответственный пост в Белом доме, твоя задача — лавировать между противоречивыми целями. Стоя перед выбором: свергнуть Корпус стражей исламской революции в ходе полугодовой наземной кампании или потерпеть унизительное поражение, не следует поспешно предполагать, что Трамп выберет второе. Не следует также недооценивать роль Израиля. Я знаю, что многие в израильском правительстве ожидали, что Трамп в какой-то момент своего второго срока начнет форсировать смену режима в Иране. И теперь, если Трамп струсит, не доведя дело до конца, он оставит Израиль униженным и уязвимым. Чтобы было ясно: США, безусловно, занимают ведущее положение в этих отношениях, но Израиль все же оказал определенное влияние на решение Трампа начать войну. Тогда почему бы Нетаньяху не оказать аналогичное влияние на то, как завершить конфликт? Конечно, я не делаю здесь никаких прогнозов. Непредвиденные события могут помешать. Они уже мешали. Но исходя из того, что известно общественности, и из бесед, которые у меня были перед вторжением, я бы предпочел сохранять гибкость в отношении любого из этих вариантов. А поскольку мало кто ожидает третьего сценария, я бы назвал его "недооцененным" вариантом. Его реализация не обязательно возможна, но гораздо более вероятна, чем многие думают. Кроме того, длительная воздушная кампания и ввод наземных войск едва ли исключают друг друга и могут на время пересекаться. Еще одним фактором в данном случае может стать взаимосвязь войны в Иране и ситуации на Украине. Для Европы рост цен на нефть, вызванный закрытием Ормузского пролива, представляет собой геополитическую катастрофу. Почему? Потому что это разрушает стратегию континента по лишению России нефтяных доходов. Цена на нефть марки Urals, используемой в качестве ориентира для нефти, продаваемой Россией, выросла с менее чем 40 долларов за баррель до почти 90 долларов, а в последнее время достигла пика, превысив 100 долларов. В феврале, до начала войны в Иране, доходы России от налогов на нефть упали примерно до 4 миллиардов долларов в месяц, после того как с 2022 года они колебались между 6 и 10 миллиардами ежемесячно. Если же цена на нефть марки Urals останется на этом уровне, доходы России от нефти подскочат примерно до 10 миллиардов: этого, определенно, достаточно, чтобы финансировать военную операцию на Украине. Путин победил. Запад в ярости: вот что выиграла Россия от иранской войны Таким образом, очевидно, что стратегия Европы в слишком большой степени опиралась на сохранение низких цен на нефть, что я всегда считал недальновидным. Даже до потрясений этого месяца у России не заканчивались деньги, а теперь этого точно не произойдет. Правда в том, что у Европы нет стратегии для победы Украины — и никогда не было. Просто сейчас эту реальность становится невозможно игнорировать. Что касается будущего, то нефтяные рынки выглядят мрачно. После первоначально относительно оптимистичных прогнозов теперь ожидается более длительная война. Сами россияне считают, что цены на нефть останутся высокими еще год. И если Трамп намерен продолжать войну в течение более длительного периода, ему действительно нужно будет заставить Украину заключить какое-то соглашение. Неудивительно, что он уже усиливает давление на осажденное правительство Киева. Трамп сообщил NBC: "Я удивлен, что Зеленский не хочет заключать соглашение. Скажите Зеленскому, чтобы он пошел на сделку, потому что Путин готов к ней". Конечно, я не думаю, что Запад способен вести две войны одновременно: против России на Украине и против Ирана. У США уже заканчиваются определенные запасы, а сама Украина сталкивается с острой нехваткой ракет для ПВО. Одна война должна закончиться, чтобы другая могла продолжаться. А для Трампа приоритетом остается Иран. Было бы обнадеживающе сознавать, что за кулисами нити дергает стратегический деятель, кто-то вроде Колина Пауэлла, когда он был председателем Объединенного комитета начальников штабов во время первой войны в Персидском заливе. К сожалению, Трамп окружил себя льстецами. Образ Марко Рубио, государственного секретаря и советника по национальной безопасности, которого Трамп заставляет носить туфли не по размеру, красноречиво говорит об этом. Все, что я могу сказать, — логика войны взяла верх, и теперь она движет Америкой.