ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Иран не выиграл ни одного воздушного боя, но только что закрыл Ормузский пролив — и никто в Вашингтоне не знает, как снова его открыть Иранской войне нет и трех недель, но она уже идет к резкой эскалации. Становится все более очевидным, что президент США Дональд Трамп полагал, что война будет скоротечной. Он неоднократно заявлял, что Иран потерпел поражение, а его вооруженные силы уничтожены. В Пентагоне паника: иранцы прорвали оборону на базе США и устроили ад В оперативном отношении удары США и Израиля действительно достигли огромных успехов. Военные потери Ирана также оказались весьма значительны. Но не менее очевидно и то, что режим духовенства не собирается рушиться. Иран благополучно назначил преемника верховного лидера, убитого в первый день войны. Раскола в государственных силах безопасности также не произошло. Точно так же и на улицах не вспыхнуло народного восстания, на которое надеялись США и Израиль, чтобы свергнуть режим. Но самое главное — это что Иран закрыл Ормузский пролив, а Трамп и его военный кабинет не могут придумать, как заново открыть его с разумными издержками. В обществоведении укоренилось мнение, что одной военно-воздушной мощи для победы в войнах и свержения вражеского режима недостаточно. Например, воздушных кампаний США во время Второй мировой войны, войны во Вьетнаме и Первой войны в Персидском заливе для этих целей не хватило. Несмотря на весь нанесенный ущерб, ради решающей победы США пришлось ввести сухопутные войска. Теперь этот выбор встал перед Трампом. В частности, необходимость наземной операции назревает, чтобы разблокировать Ормузский пролив, добиться смены режима и помешать нынешнему руководству страны обзавестись ядерным оружием, если он выживет. Смогут ли США освободить Ормузский пролив, не захватив часть иранского побережья? Иранское правительство закрыло пролив, пригрозив применить силу против нефтяных танкеров, которые попытаются его пересечь. Это привело к резкому скачку цен на нефть и обрушило мировой фондовый рынок. На Трампа давят с требованием что-то предпринять, но ВМС США от сопровождения судов отказались. В силу географии узкого пролива Иран может разместить в нем мины, беспилотники и ракеты. Именно к такой ситуации Тегеран готовился в течение многих лет. Военный эскорт танкеров опасен. ВМС США обширны, неповоротливы и дорого обходятся. Кроме того, они будут уязвимы для мин и роев беспилотников. С другой стороны, американской флот мал даже относительно самого себя в прошлом, поскольку Вашингтон сделал ставку на качество вместо количества. Таким образом, любой потопленный в результате иранского обстрела корабль будет серьезным ударом — и уж конечно, кадры горящего или, тем более, тонущего американского корабля на телевидении и в социальных сетях повергнут общественность в шок. Такой поворот событий может вынудить Трампа немедленно прекратить войну — и даже стоить Республиканской партии победы на выборах в ноябре. Учитывая сдержанность командования ВМС, Трамп попытался разблокировать пролив, призвав на помощь другие страны. Но и те отказались. Чем дольше продлится блокада, тем сильнее на Трампа будут давить с тем, чтобы он задействовал сухопутные силы США на иранской стороне пролива и тем подорвал возможности Тегерана. Однако наземное вторжение сопряжено с очевидными рисками. Иранское духовенство непременно заимеет ядерное оружие, если выживет Еще один фактор, подталкивающий Трампа к отправке сухопутных войск — это почти безоговорочная уверенность в том, что иранское правительство попытается как можно скорее обзавестись ядерным оружием, если переживет войну. "Ястребы" неумолчно твердят, что у Ирана не может быть ядерного оружия, и западное общественное мнение с этим скорее согласно. Ядерная сделка бывшего президента Барака Обамы с Ираном была одним из способов замедлить продвижение Тегерана к ядерной бомбе, но противники долгие годы возражали, что одного этого недостаточно. Кульминацией их кампании стали бомбардировки с воздуха. На сегодняшний день крайне маловероятно, что Иран согласится на еще одну сделку по ядерному оружию с США. Вашингтон оказался партнером ненадежным. Менее чем за год он бомбил Иран уже дважды. Поэтому для режима логично обзавестись ядерным оружием сразу же по окончании войны. Израильтяне и американцы явно не настроены договариваться, а КНДР убедительно доказала собственным примером, что с бомбой Запад вас не тронет. Таким образом, перед США и Израилем встал выбор: периодически бомбить Иран, сводя на нет его очередные ядерные достижения — на военно-политическом жаргоне это называется "подстригать газон" — или окончательно свергнуть нынешнее духовенство и усадить новое правительство, которое точно не будет посягать на ядерное оружие. Очевидно, что именно на это надеялись Трамп и премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху призывами к восстанию и ударами по правительственным объектам. Но восстание крайне маловероятно. Складывается впечатление, что единственный способ добиться смены режима — иными словами, незыблемой гарантии постоянного безъядерного статуса Ирана — это наземное вторжение США. Вывод: война в Иране — катастрофа Трамп достаточно подкован политически, чтобы понимать, что американская общественность будет яростно против наземной войны и что такой конфликт грозит затянуть страну в трясину и уничтожить его президентство. С другой стороны, Трамп психологически одержим образом "победителя". Выход из войны на крайне неоднозначных условиях, когда иранское правительство усидит у власти и будет смеяться ему в лицо, а внутренние противники — кричать, что он проиграл, окажется для него невыносим. Трамп пойдет на эскалацию. Вскоре ему предстоит решение, от которого будет зависеть все его президенство — вводить войска или нет. Доктор Роберт Келли — профессор международных отношений факультета политологии и дипломатии Пусанского национального университета в Южной Корее. Его научные интересы сосредоточены на безопасности Северо-Восточной Азии, внешней политике США и международных финансовых институтах. Публиковался в таких изданиях как Foreign Affairs, The European Journal of International Relations и The Economist, а также выступал в качестве приглашенного эксперта на телеканалах "Би-би-си" и CCTV.