По мере того как американо-израильская агрессия против Ирана продолжается уже третью неделю, постепенно становится очевидным, что это противостояние касается не только военных возможностей или результатов обмена ударами, но и самого положения Ирана в глобальной сети международных силовых балансов. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Конфликт, ставший одним из самых серьезных кризисов на Ближнем Востоке, поставил Тегеран перед прямым политическим испытанием, показав, что многолетняя сеть его связей не обеспечит автоматической поддержки, когда кризис перерастает в полноценную войну. Бунт в НАТО: Трамп загнан в угол. Европа наконец поставила его на место Россия: между партнерством с Ираном и международными расчетами На прошлой неделе министр иностранных дел России Сергей Лавров обсудил обострение ситуации на Ближнем Востоке с главой МИД Ирана Аббасом Аракчи. В заявлении российского внешнеполитического ведомства говорится, что Москва выступает за немедленное прекращение боевых действий и возвращение к политико-дипломатическому процессу. Позиция России также была отражена в дипломатических заявлениях в Организации Объединенных Наций, где российская миссия призвала не допускать расширения военной конфронтации на Ближнем Востоке и предупредила о возможных последствиях продолжения боевых действий для стабильности всего региона. Таким образом, позиция Москвы остается преимущественно политической, а ее участие сводится к дипломатическим шагам и заявлениям. В то же время Россия сосредоточена на других стратегически важных международных вопросах — прежде всего, на конфликте на Украине и непростых отношениях с Западом. Открытие нового фронта на Ближнем Востоке усилило бы давление на Москву, не изменив при этом ход войны с Ираном. Таким образом, позиция России, по-видимому, ближе к управлению кризисом со стороны. Москва рассматривает войну как региональный кризис, способный влиять на баланс сил на Ближнем Востоке и на энергетические рынки, что отражает ее осторожную оценку характера конфликта и пределов отношений с Тегераном. За последние годы сотрудничество между двумя странами действительно расширилось — как в военной сфере, так и в энергетике и торговле. При этом их отношения остаются прагматичными: Россия рассматривает Иран как партнера по отдельным вопросам, но одновременно поддерживает контакты с региональными соперниками Тегерана, что дает ей значительные возможности для политических маневров. Китай и война с точки зрения глобальной экономики Китай оценивает войну под другим углом, однако приходит к тому же выводу. Пекин рассматривает Ближний Восток как один из ключевых мировых источников энергии и важный коридор для международной торговли. Стабильность в этом регионе напрямую отвечает экономическим интересам Китая, поскольку любая широкомасштабная нестабильность тут же отражается на энергетических рынках и мировой экономике. Иран остается ключевым поставщиком энергии и важным экономическим партнером Китая в обширной сети ближневосточных связей. Пекин активно поддерживает торговлю с государствами Персидского залива и другими странами региона, поэтому его позиция по войне тесно связана с сохранением этой стратегической экономической сети. В этом контексте Китай воспринимает войну как региональный кризис, требующий политического сдерживания, а не военного обострения. Поэтому Пекин действует преимущественно в дипломатической плоскости, делая ставку на политический диалог. В последние дни МИД Китая вновь призывает к снижению напряженности в Персидском заливе. Официальный представитель МИД Китая Мао Нин подчеркнула, что Ормузский пролив остается важнейшей артерией мировой торговли и энергетики, и призвала все стороны к прекращению военных действий и недопущению дальнейшей эскалации конфликта. Китайские заявления сосредоточились на том, как война влияет на безопасность морских путей и глобальные цепочки поставок — вопрос, который в последние дни вновь неоднократно поднимался в официальных выступлениях. Стубб предложил Трампу сделку века: Украине уготовили трагичный финал Иран и проверка его сети союзников Наиболее значимый политический итог войны на данный момент связан с реальным положением Ирана в системе его международных связей. В последние годы иранский режим последовательно расширял свое региональное присутствие и выстраивал отношения с крупными державами, стремясь укрепить позиции в условиях давления со стороны Запада. Однако эта стратегия не привела к формированию полноценной системы безопасности или гарантированной военной поддержки. Нынешняя война наглядно продемонстрировала эту реальность: отношения, выстроенные Тегераном с Москвой и Пекином, базируются на совпадении экономических и политических интересов, но не предполагают взаимных оборонных обязательств. Когда политическая напряженность перерастает в военную конфронтацию, разница между партнерством и союзом становится особенно очевидной — так же как и реальное место Ирана в региональном балансе сил. Этот сценарий формирует для иранского режима новую реальность в региональной безопасности. Тегеран оказывается втянут в масштабное противостояние, опираясь на сеть отношений, которая не превращается в полноценные союзнические обязательства в условиях войны. Москва и Пекин продолжают занимать позицию внешних наблюдателей, тогда как постепенно проявляются пределы возможностей Ирана в рамках существующего международного баланса сил.