Сотрудничество между Россией и США дало толчок работе по сохранению популяции тигра, но партнерство было подорвано. Каково было жить в конце холодной войны? Пока Фрэнсис Фукуяма размышлял над работами Кожева, философией Гегеля и вынашивал идею о конце истории, служивший в Дрездене офицер КГБ сокрушался по поводу капитуляции своих руководителей, а потом назвал распад Советского Союза "величайшей геополитической катастрофой ХХ века". Русские, жившие на обширных восточных территориях этой страны, пережили развал системы государственных услуг, которые хоть и были далеки от совершенства, но гарантировали хотя бы базовый уровень жизни. Они также столкнулись с развалом системы правоохранительных органов, который дал богатые возможности браконьерам. А российским и американским биологам окончание холодной войны дало шанс для изучения животных, о которых они почти ничего не знали — амурских тигров. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Когда-то амурские тигры водились на огромных территориях от Тихого океана до озера Байкал (именно поэтому за ними до сих пор сохранилось название сибирский тигр). Но как пишет Джонатан Слат в своей новой книге "Тигры между империями. Невероятное возвращение больших кошек в леса России и Китая" (Tigers Between Empires: The Improbable Return of Great Cats to the Forests of Russia and China), к 1991 году это были уже почти мистические животные, находившиеся под угрозой исчезновения. Безудержное браконьерство и отлов тигрят в начале ХХ века привели к сокращению популяции русского амурского тигра до 20-30 особей. Блогер из КНР сорвал джек-пот: брак с россиянкой спас его от разорения Страстный защитник тигров зоолог Лев Капланов в 1941 году начал бить тревогу, и когда мир после Второй мировой войны вступил в эпоху войны холодной, Советский Союз запретил охоту на тигров и отлов их детенышей. Трудности никуда не делись: с заповедниками вечно случались какие-то проблемы, а незаконное браконьерство продолжалось. Тем не менее, численность тигров начала понемногу восстанавливаться. В 1960-х годах их было около 130, а к 1970-м популяция увеличилась до 200. К 1980-м годам было уже около 500 особей. Однако когда распался Советский Союз, эта защита тоже исчезла. Браконьеры снова начали рыскать по лесам, убивая до 60 тигров ежегодно. Увеличение доходов китайцев привело к тому, что у них появилось больше средств на покупку частей тела и органов тигров, которые якобы обладают целебными свойствами. Развитие экономики тоже пошло во вред тиграм. Иностранные компании типа Hyundai алчно скупали российскую древесину; а когда после 1991 года наступила эпоха экономического хаоса, и появилась возможность хватать все, что плохо лежит, были уничтожены огромные участки среды обитания амурского тигра. Особым спросом пользовался корейский кедр. Его шишками и семенами питается кабан, на которого, в свою очередь, охотится тигр. С появлением новых дорог браконьерам стало легче передвигаться, а тигры стали чаще попадать под колеса машин. Биолог Линда Керли возглавила исследование, по итогам которого был сделан вывод, что "дороги снижают показатели выживаемости и репродуктивного успеха тигров". Каким бы ни было советское государство, в нем тиграм жилось лучше, чем в последующий период. В таких обстоятельствах особую актуальность приобрели основополагающие вопросы. Сколько осталось тигров? Что они делают? Сколько пространства им нужно для жизни? Слат в своей книге описывает безумные и увлекательные приключения российских и американских биологов, когда они вместе попытались найти ответы на эти вопросы и спасти тигров от исчезновения. Слат сам биолог по охране природы, хорошо разбирающийся в российской политике и культуре, и продемонстрировавший это в своем повествовании. Его первая книга "Совы во льдах" является великолепным отчетом о том времени, когда он изучал рыбного филина на российском Дальнем Востоке. Это смесь естествознания и мемуаров в традициях зоолога Джорджа Шаллера и биолога Кейтлин О’Коннелл. Если "Совы во льдах" — очень личное повествование от первого лица, то "Тигры между империями" — это сложная история, рассказанная от третьего лица. Но в этих книгах перед глазами читателя оживает Дальний Восток России и его обитатели, и в обеих присутствует яркий луч надежды. "Тигры между империями" — это книга не только о сохранении животных, но и о тех прочных отношениях, которые формируются между людьми, посвятившими себя охране природы. Истоки исследований В 1970-х годах сотрудник Службы охраны рыбных ресурсов и диких животных США Морис Хорнокер с помощью радиотелеметрии изучал пум и других больших кошек. Русский ученый Евгений Матюшкин прочел работу Хорнокера и немедленно попросил его ознакомить со своими методами советских зоологов. Но поскольку Хорнокер был американским государственным служащим, он не мог этого сделать. Хорнокер также пытался изучать амурских тигров в Китае после потепления отношений между Пекином и Вашингтоном, но безуспешно. Из-за разрозненности ареала обитания и браконьерства этот вид в Китае практически исчез. Через какое-то время Хорнокер уволился, перейдя на работу в Университет Айдахо, и основал институт по изучению хищников. Этим все могло и закончиться. Но в 1989 году в Айдахо с визитом прибыла группа советских исследователей. Сидя у костра, они беседовали со своими американскими хозяевами о животном мире. Один из русских, Юрий Пузаченко, очаровал американцев рассказами о "кошках, сложенных как тараны ... одинокие создания, приспособившиеся к горам и хвойным лесам, снежные призраки, появляющиеся из тени, где они подстерегают свою любимую пищу — дикого кабана, добычу весом с фортепиано, у которой клыки подобны остро наточенным ножам". И о них мало что известно, подчеркнул Пузаченко, поскольку у Советского Союза нет УКВ-радиотелеметрии, позволяющей следить за этими кошками. Ни один работающий в поле биолог не устоял бы перед таким рассказом. Один из аспирантов Хорнокера Говард Куигли предложил наладить сотрудничество и рассказал об этом разговоре своему руководителю. В то время Советский Союз уже был готов создавать совместные предприятия с США. Так родился проект интродукции амурского тигра. Первая рекогносцировочная экспедиция привела к тому, что ученые выбрали в качестве участка для проведения исследований Сихотэ-Алинь, огромный горный природный резерват. Хорнокер нашел финансирование на один год и нанял в качестве руководителя с американской стороны Дейла Микелле, задача которого состояла в том, чтобы "полностью влиться в среду обитания тигра, ощущать изменения погоды, взбираться на горные склоны и чувствовать все, что чувствует тигр". Принцип сотрудничества был прост. Американцы привозят с собой экспертные знания по технологии слежения, а русские делятся своими полевыми знаниями. Это были не только научные знания, предоставленные учеными. Когда провалились первые попытки поймать тигра в ловушку при помощи собаки в качестве приманки, егерь Виктор объяснил, что здоровый тигр безразличен к собакам, и подсказал, где лучше всего устроить ловушки. Поймать тигра оказалось очень сложно, но со временем исследователи отловили годовалую тигрицу Ольгу, надели на нее ошейник, а потом отпустили. Ошейник подсказывал ученым местонахождение зверя, и они сформировали общую картину, поняв, куда тигрица ходит, что делает и как живет. Были и другие успехи. А потом случилось нечто весьма любопытное. Работая вместе, изучая данные УКВ-телеметрии, пытаясь понять, почему дают осечку дротики, русские и американцы обнаружили, что сближаются. Микелле, у которого первые три года в России превратились в 30, подружился со своей российской коллегой Евгенией (Женей) Смирновой. В книге Слата есть очень много таких человеческих моментов, из которых состоит работа и международные отношения: праздничное застолье с водкой, когда команда ловит трех тигров в день; Смирнова и Микелле, скорбящие по убитой браконьерами тигрице, а потом спасающие ее осиротевших тигрят; русская женщина Мария Иванова, ухаживающая за Микелле как родная мать (в ее честь он назвал тигрицу). В один из таких моментов русский фермер узнает тигрицу Ольгу: "Он поднял свое ружье по привычке ... а потом остановился. Он понял, что знает эту тигрицу. Он увидел в Ольге личность. Дейл и Женя провели много ночей на его ферме, выслеживая в лесу зверя, они рассказывали ему об Ольге — куда она ходит и что делает. Ольга делила этот лес с фермером, ходила по берегу, как и он, обходила его поля, оставляя в покое пасшийся там скот. Они были соседями. Именно об этом он хотел рассказать Дейлу, чтобы тот понял его". Для Микелле это был поразительный момент, показавший, что люди и тигры могут жить вместе. А еще это показало, что тигры могут сблизить русских и американцев, несмотря на всю пропаганду и подозрительность холодной войны. "Нам всем лучше от того, что мы насквозь пропитались товарищеской атмосферой этого коллектива", — отмечает Микелле. Этот дух товарищества людям подарили тигры. Успешное спасение Чтобы спасти тигров, надо знать, где они находятся, и что им нужно. Собирая данные по крупицам, ученые стали формировать общую картину. В 1996 году была проведена первая с 1985 года перепись тигров. Это был титанический труд, который профинансировала организация USAID и компания Exxon Mobil (старавшаяся как-то компенсировать разлив нефти на Аляске в 1989 году). Тогда разные методики и схемы подсчета пришлось согласовывать ради достижения более или менее точного результата. Получилось от 415 до 476 тигров. Тиграм в охраняемых районах жилось лучше, чем в неохраняемых. В этом не было ничего удивительного. Интереснее было другое. Оказалось, что огромный резерват, по которому человек с трудом пробирается по глубокому снегу, недостаточно обширен, чтобы защитить тигра. Тигры порой выходили за пределы охраняемой зоны, где их уже никто не защищал. Микелле, который был прикомандирован к USAID (его преемником в качестве полевого руководителя проекта амурского тигра стал Джон Гудрич), порекомендовал Российской академии наук расширить охраняемые территории. Сихотэ-Алинский заповедник получил дополнительно 800 квадратных километров. Было создано три новых заповедника. Их территория не покрывала весь ареал обитания тигров, но это был шаг в правильном направлении. Власти сформировали команду по борьбе с браконьерами. Эта "тигровая инспекция" помогла уменьшить потери от браконьерства. Леса тоже обрели защиту. Чиновники, ученые, сотрудники неправительственных организаций и местные жители стали объединяться в целях сохранения тигров. У тигров появился шанс. К 2005 году их численность казалась стабильной. Было еще два показателя успеха. Во-первых, опыт сохранения популяции тигров в России стал международным. Керли и ее российская коллега Галина Салькина первыми в мире стали использовать собак для поиска тигриного помета и сравнения детенышей с известными им особями. Эти методы Керли применила при изучении тигров в Камбодже. Барт Шлейер, сыгравший большую роль в поимке зверей в Сихотэ-Алине, использовал свои умения в Бангладеш и Таиланде. В Китае популяция амурских тигров тоже сократилась (но у них судьба оказалась лучше, чем у южнокитайского тигра, который полностью вымер). В 1975 году было проведено исследование и сделан вывод, что в провинции Хэйлунцзян живет 161 тигр. В 1998 и 1999 годах китайцы провели новое исследование — на сей раз, вместе с российско-американской командой к северу от границы. От четырех до шести тигров обитали в Цзилине и еще пять-семь — в Хэйлунцзяне. Все кормовые виды, которыми питается амурский тигр, и среда обитания были уничтожены. Но в том, что русские посчитали "пустыней", Микелле увидел подходящую среду обитания и политическую волю, позволявшую наращивать усилия. В 1968-1969 годах Советы и китайцы воевали между собой, а американцы наблюдали за происходящим со стороны; теперь они все вместе обходили почти те же самые места в поисках тигров. Конечно, если им удалось сделать это, то они смогут совместными усилиями восстановить популяцию амурского тигра. Оптимизм Микелле оказался вполне оправданным. Защищенных ареалов в Китае стало больше. Очень медленно популяция тигров начала увеличиваться. В период с 2013 по 2018 год фотоловушки обнаружили на северо-востоке страны 55 особей. Путин ждет. Россия вновь разыгрывает европейскую газовую карту Вторым показателем успеха стало повторное освоение тиграми своих бывших территорий. Тигрята, которых спасли Микелле и Смирнова, улетели в Америку, где их поместили в зоопарке. Но можно ли реабилитировать осиротевшего тигра и вернуть его в естественную среду обитания? В 2012 году охотники нашли молодую тигрицу, названную Золушкой. Ее отвезли в реабилитационный центр, который финансировали российские и иностранные природоохранные организации. Ухаживать за Золушкой стала Катя Блидченко, у которой был опыт реабилитации волков. Золушка научилась охотиться на добычу под наблюдением своей опекунши. План состоял в том, чтобы выпустить ее в Приамурье, где когда-то водилось множество тигров, но сейчас не осталось ни одной большой кошки. Тигры постоянно перемещаются в поисках новых территорий, но Приамурье вызывало чувство тревоги: "Первый шаг тигра на эти обширные и большей частью неприветливые территории был смелым поступком, так как очень немногие тигры набирались решимости, чтобы сделать его. Им приходилось преодолевать опасные поймы, а также как-то пересекать саму реку Амур, глубокую и заболоченную, ширина которой в некоторых местах составляет почти пять километров. Тигры не могли видеть вершины Буреинского хребта, возвышавшиеся на дальней стороне этих огромных просторов, дававшие надежду на лучшее будущее и обещавшие сытую жизнь на покрытых сосновыми лесами тенистых склонах, где водятся кабаны, не чуявшие запаха тигра уже несколько поколений. Если у тигров есть своя мифология, то Приамурье для них — это легендарное место, затерянный золотой город". Золушку выпустили вблизи этих гор, и она убежала. За ней последовали новые сироты. Большинство весьма успешно прижилось в дикой природе. Затерянный город перестал быть затерянным. Надежда на будущее Успех сеет семена своего собственного разрушения. Проект интродукции амурского тигра обрел сторонников среди местных жителей, но на общенациональном уровне тигров стали считать националистическими символами, а не большими кошками. Российские чиновники ворчали: почему сохранением тигров занимаются иностранцы? Институт имени Северцова начал свою собственную тигриную программу, пригласив Владимира Путина надеть ошейник на пойманного тигра. [...] Иностранные организации теперь были под подозрением, и проекту интродукции амурского тигра не нашлось места для участия в тигриной переписи 2015 года. (Одного русского, работавшего в рамках этого проекта, Сашу Рыбина, попросили принять участие в переписи. Но ему для этого надо было на время уйти от своего работодателя, и Рыбин отказался.) К 2022 году военная операция на Украине сделала работу в России бесполезной. Поэтому Микелле со своей русской женой уехал в Монтану. После себя они оставили программу по сохранению популяции тигров. Но преподнесенный тиграми подарок — радость от участия в совместном российско-американском проекте — был с презрением отвергнут (Россия продолжает развивать собственные научные программы по изучению и сохранению амурского тигра на своей территории, где обитает основная часть мировой популяции этого вида — прим. ИноСМИ). Слат приводит русскую пословицу: "Надежда умирает последней". Сегодня рассказы русских у костра в Айдахо и 30 лет работы американцев в России кажутся сказкой из мифического прошлого. Тем не менее, в саге об амурском тигре нет-нет да и появятся проблески надежды в самый невероятный момент. Одна из самых запоминающихся историй в книге Слата — о тигрице Кристине. Отчаявшись найти добычу, Кристина убила лошадь в деревне Орловке. Ее поймали и надели на шею ошейник с GPS, а потом отпустили недалеко от Тернея, где она убила оленя. Казалось, что тигрица мертва: подаваемые ошейником сигналы указывали на то, что она провела без движения много часов. Группа поисковиков отправилась искать труп, однако обнаружила, что Кристина спит, а ошейник никак не реагировал на ее незначительные движения. Снова возник страх: тигрица жива, но почему-то не двигается. "Христос в полоску" — так ее прозвали в шутку. Эта тигрица постоянно воскресала. Отсюда и имя — Кристина. Кристина забрела очень далеко. За ней начал охотиться браконьер. Он поплатился за это откушенными пальцами, но Кристина получила ранение. Она ушла в лес. Поисковики какое-то время следили за ней. Тигрица перемещалась все так же проворно, но охотиться ей стало сложнее. Со временем ее ошейник перестал подавать сигналы. Судя во всему, села батарейка, но последнее зафиксированное местоположение Кристины было далеко от человеческого жилья. Можно было предположить, что она по-прежнему живет "в глубине благоухающих лесов, наполненных упитанной и наивной дичью". Что касается Кристины, то надежда не умерла. И ее пример может дать кое-что людям. "Амурские тигры, — пишет Слат, — свободно перемещаются через российско-китайскую границу, и их примеру должны последовать правительства, неправительственные организации и гражданское общество".