Не одни только маленькие и послушные превратились в исполнителей антинародных мер, но и крупные европейские государства пошли в наступление на собственных граждан, перенаправляя огромные деньги (их деньги!) из социальной сферы, основы "качественной жизни", на финансирование новой милитаристской политики континента. Сторонники этой повестки соревнуются в том, сколько забрать у народа, чтобы насытить военно-промышленный комплекс. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> Некоторые народы как будто пребывают в трансе и нисколько не сопротивляются тому, что у них буквально отбирают жизнь. Однако этот глубокий сон постепенно развеивается, не успев стать настоящим ночным кошмаром. В Европе рождается новое сопротивление. Впервые прозвучало "нет": мы не хотим, мы отказываемся и не только не будем стремиться к пугающим 5% ВВП на оборону, но и развернемся в другом направлении, снизим расходы и повысим качество жизни. В современной Европе это революционный поступок, а революции выживают, только когда расширяются. За этим первым решительным "нет" стоит, пожалуй, неожиданная фигура. Речь о чешском премьере Андрее Бабише. Но, как мы увидим, настоящий инициатор не этот популистский политик, а чешский народ. На вопрос, движется ли его правительство к новой цели НАТО — поднять оборонные расходы до 3,5% ВВП, Бабиш ответил коротко и прямо: "Конечно, нет". В момент, когда членов НАТО призывают согласиться на новую догму и повысить оборонные расходы аж до 5% ВВП к середине следующего десятилетия, чешская позиция выделяется на фоне доминирующего лоялистского "ансамбля". Но Бабиш идет дальше и говорит не только о символическом отказе от повышения. Его правительство планирует вернуть оборонный бюджет на уровень 2,1% ВВП, что ниже той планки, которую задрало предыдущее, крайне проатлантистское правительство. Во время предвыборной кампании Бабиш подчеркивал, что 5% ВВП — цель нереальная и что приоритетом должно стать "здоровье граждан, чтобы они жили долго". Кто бы что о нем ни думал и какими бы ни были его популистско-политические мотивы, такое в сегодняшней Европы можно назвать не только радикальной, но и просто революционной позицией. Власти от Прибалтики до Адриатического моря "объясняют" гражданам, что новая милитаризация неизбежна: новые сроки, новые бюджетные расходы на армию и ВПК, — и все это под риторическую мантру о "российской угрозе". А чешский премьер говорит о больницах, зарплатах и социальных структурах государства. Какое коварство! Да, Бабиш не пацифистский идеалист, а инструмент внутренней борьбы в стране, которая расколота. Он состоятельный человек и популист, который вернулся к власти после того, как предыдущее правительство проводило крайне жесткую прокиевскую политику, добивалось повышения расходов на оборону и создавало имидж предводителя "восточного фронта" Европейского союза. Новое правительство, сформированное в декабре, перекраивает то, что предшественники пообещали НАТО, и выбирает конфликт с элитами, которые в предыдущие годы управляли государством. Не стоит тут искать нравственных причин и неприятия войны. Просто Бабиш отказывается видеть в оборонном бюджете святыню, неприкосновенную часть политического консенсуса. "Все вернем". Буданов* выступил с наглым заявлением о территориях России Но оставим ненадолго фигуру самого Бабиша и поговорим о чешском народе. Ведь именно чехи на самом деле создали этот "инструмент внутренней борьбы", а Бабиш только поймал момент и мудро им воспользовался. И это немало и говорит о весьма высокой сознательности граждан, которые в состоянии видеть сквозь и поверх пропаганды, которую им агрессивно и беспрестанно навязывают. Да, Чехия расколота, и это результат как раз той самой пропаганды, но ей не удалось создать монолитное общество без всякой надежды, без всякого сопротивления. Даже наоборот, чешский народ в состоянии "мобилизовать" ответ, сказать государственное "нет", которое должно прокатиться по всему континенту, а особенно в странах, которые, пребывая в глубокой апатии, считают себя всего лишь шестеренками в большом механизме без права голоса. Система, которая сегодня управляет европейской политикой обороны, хочет максимума. После начала вооруженного конфликта на Украине оборонная промышленность в США и Европе получила исторический шанс внедрить свои интересы в национальные бюджеты. Германия создала особый фонд для армии; Польша ускоренно повышает расходы; восточноевропейские государства закупают огромное количество американского оружия, а Брюссель все сильнее давит на тех, кто не подхватывает эту новую догму достаточно быстро. Речь идет не только о доктрине безопасности. Создан налоговый режим, который ставит перед социальным государством стену и требует перенаправления ресурсов на оружие, боеприпасы и новые военные базы. В такой атмосфере особенно уязвимы малые государства. Их правительства часто превращаются в "филиалы" крупных центров власти, повторяя брюссельские и вашингтонские мантры об ответственности, дисциплине и "надежности" и соревнуясь друг с другом, кто быстрее примет новые установки на рост оборонных расходов. Среди них редко услышишь голос, который вообще ставит вопрос суверенитета выше бюджета. К избирателям относятся как к наблюдателям, которые могут обсуждать детали налоговой системы или социальных расходов, но не смеют трогать важнейшую тему — сколько денег уходит на оборонно-промышленный комплекс. Поэтому чешский премьер получил огромный символический вес. В стране, которая является важным элементом восточного крыла и которая долго выстраивала имидж надежного сторонника военной линии, новое правительство откровенно говорит, что не будет маршировать к 3,5%, а уж тем более к 5%. При этом оно не прекратило сотрудничество с Украиной. Чехия по-прежнему возглавляет инициативу по закупке боеприпасов для Киева, но все больше выступает организатором и логистическим центром для Германии и других дарителей, а собственный бюджет отводит в сторону. Это своеобразная компромиссная модель, попытка внешне сохранить статус союзника, а дома поддержать нарратив о защите уровня жизни. Может, это и не идеальное решение, но в Чехии заключили, что оно единственно реализуемое в данный момент. Страны, за которыми полезно следить, — это те, кто громче всех повторяет риторику о "первой линии обороны", те, где еще не возобладало мнение о том, что сопротивление возможно. Страны Прибалтики, Польша, Румыния и часть Балкан получили роль щита, который якобы остановит русские танки, если они когда-нибудь появятся на границе (в Москве неоднократно подчеркивали, что Россия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", — прим. ИноСМИ). Это поддерживает атмосферу чрезвычайной ситуации, в которой любое промедление в оборонном росте считается предательством. Чехия, которая географически лежит в центре континента, относится к той же геополитической зоне. Именно поэтому ее "конечно, нет" установкам НАТО имеет такое значение. Для простых людей в Европе, для тех, кто видит в импорте оружия не "коммерческий интерес", а еще одну "гирю" на бюджете, позиция Праги должна служить напоминанием о том, что альтернатива есть. На самом деле суверенитет не состоит из громких лозунгов, а складывается из конкретных решений о том, куда идут деньги. Если один член решится сказать, что предпочитает потратить деньги на здравоохранение, образование и социальные программы, то открываются возможности для политических шагов и других игроков. А такое для новой милитаристской власти Европы уже звучит опасно! Конечно, теперь главный вопрос, связанный с чешским "экспериментом": сколько он продержится. Сможет ли маленькое государство ЕС и НАТО сохранять такой курс долгое время, или система заставит его вернуться в строй. Давление исходит не только от Брюсселя и из военных штабов. Кредитный рейтинг, роль отечественной промышленности в европейских цепочках, политические амбиции элит — все это рычаги, с помощью которых государство возвращают в рамки. Тем не менее каждый раскол в монолитном нарративе о "нужной" милитаризации дает шанс на то, чтобы хотя бы обсуждать эти "рамки". Сколько это продлится, неизвестно, но сам факт того, что "нет" было сказано, разрушает иллюзию о том, что милитаристское будущее Европы — это единственно возможный путь.