Вторжение в Иран вполне может обернуться провалом без срока давности. ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>> После победы в войне в Персидском заливе в 1991 году рейтинги тогдашнего президент Джорджа Буша-старшего поднялись, однако переизбраться он все равно так и не смог. Празднуя свежую победу в Кувейте, он сделал крылатое заявление, ставшее визитной карточкой его администрации: “Сегодня день гордости для Америки. И, ей-богу, мы разделались с вьетнамским синдромом раз и навсегда”. Настороженность американцев насчет войны стала порождением трясины под названием Вьетнам, а также эхом протестных движений и политической нестабильности. Сегодня мы все чаще рассуждаем об иракском синдроме: пагубном недуге (по крайней мере, в глазах многих политиков), из-за которого общественность сопротивляется долгосрочным иностранным обязательствам и риторике, которая толкает к ним страну. Но, ей-богу, мы не разделались с иракским синдромом раз и навсегда — ни после ударов администрации Трампа по Ирану прошлым летом, ни после захвата Николаса Мадуро в январе. По мнению вице-президента Фонда Эдмунда Бёрка и верного лизоблюда администрации Уилла Чемберлена, реальной проблемой глобальной войны с терроризмом были практические оплошности администраций Буша и Обамы, в результате которых она затянулась. Венесуэла же еще не превратилась в катастрофу, и этого хватило Чемберлену, чтобы провозгласить, что затяжного конфликта не будет. Решение администрации Трампа ударить по ядерным объектам Ирана прошлым летом не спровоцировало ответных действий Ирана против личного состава и баз США, и этого хватило партийцам, чтобы возликовать: “Видите, президент Трамп никакой не неоконсерватор! Он действовал быстро и решительно, и масштабный конфликт так и не вспыхнул!” "С угрожающей скоростью". Зеленский рыдает: США потратят все "его" ракеты в Иране Неважно, что после этих ударов Биньямин Нетаньяху пять раз посещал США и дважды во всеуслышание призывал к широкому вмешательству в дела Ирана. Неважно, что цели всё время меняются: требование “никакого ядерного оружия” превратилось в “никакого обогащения урана”, а затем и в “никаких ядерных материалов”. Пока ничего не случилось, твердят свято верующие в план, мы должны верить президенту, что ни Ирак, ни Вьетнам не повторятся. Что ж, неловко вышло. После июня любимые режимом лидеры общественного мнения пустились водить от радости хороводы, что “миссия выполнена”. Их лозунгом с тем же успехом могло бы стать “Он уберег нас от войны” — получилось бы еще доходчивее. Критики администрации вроде того же Такера Карлсона, который стал излюбленной мишенью партийцев, клеймились “паникерами” (хотя, казалось бы, они могли придумать и более смачное оскорбление). Катастрофа произошла не сразу, и это хватило, чтобы благополучно предать анафеме Карлсона, Курта Миллза из The American Conservative, Джона Миршаймера и остальных, кто предостерегал от масштабной войны. Ни за что не догадаетесь, чьи прогнозы в итоге сбылись. Вскорости пополз неприятный слушок, что миссия на самом деле совсем не выполнена: согласно “слитой” информации, ядерные объекты Ирана не были уничтожены в результате американских ударов. Тогда президент действительно пошел на деэскалацию, но израильтянам это не понравилось. Они хотели кровь из носа добраться до Тегерана. Нетаньяху выучил назубок свое руководство по продажам: “при любых обстоятельствах требовать смены режима в Иране”. И покуда администрация медлила с эскалацией, цели неуклонно менялись. Израильское правительство неустанно убеждало США выполнить свой долг и сдержать Иран. Тегеран — единственная преграда целям Израиля на Ближнем Востоке, и поэтому его ядерные объекты и поддержку союзников обязательно надо ограничить. Ядерный тупик не позволяет Израилю ни презреть “палестинскую проблему”, ни продолжать экспансию как ни в чем не бывало. Похоже, июньские удары лишь заложили основу для начавшейся в эти выходные войны, в которой могут погибнуть американцы. Не так-то все прошло “быстро и гладко” — а, Уилл? Своими действиями администрация убедительно доказала правоту “паникеров”. Эти конфликты едва ли прекратятся, пока Израиль не добьется искомого — пока его американские покровители не лишатся власти. Вмешательство по выбору превратилось в “войну по необходимости” — чтобы Иран не обзавелся ядерным оружием. Иран недостаточно быстро капитулировал перед требованиями США о разоружении и денуклеаризации — исторически этот шаг продлевал жизнь более сговорчивым режимам. Конфликт может пойти по одному из двух сценариев: иракскому или ливийскому. Разумеется, Иран не похож на соседа: покорить его будет куда сложнее. Но в Иране, как и в любой стране, есть ряд группировок, которые более расположены сотрудничать с США — не в пример радикалам, которые готовы идти до конца. Если американские войска действительно вторгнутся, чтобы свергнуть иранское правительство, это во многом будет напоминать войну в Ираке. Тегеран не сможет остановить США в обычном конфликте, поэтому режим может рухнуть. Это не прекратит партизанского сопротивления или гражданской войны. Американские солдаты будут гибнуть за “свободу иранцев” или “безопасность Израиля” — в зависимости от мотивов конкретного подстрекателя. Чем дольше продлится миссия — тем больше американцев погибнет. Таков иракский путь. Даже если администрация Трампа и удовольствуется тем, что выбьет из преемника аятоллы некоторые уступки, чем и обеспечит “безопасность Израиля”, это не устроит ни иранских эмигрантов, ни протестующих, жаждущих свергнуть режим. Если США просто уйдут, обезглавив страну, как в Венесуэле, на костях Персии вполне может вспыхнуть гражданская война, и Иран пополнит список несостоявшихся государств наряду с Ливией. В условиях такого конфликта антиамериканские и антиизраильские настроения будут накапливаться, пока не приведут к всплеску терроризма в Израиле и у нас дома — к очередному будущему конфликту или попыткам государственного строительства. Если же иранский режим переживет краткосрочный конфликт, у него не останется причин верить США на слово и считать их добросовестным собеседником. Требования Вашингтона раз за разом менялись, и он доказал, что не погнушается эскалацией под прикрытием дипломатии. Денуклеаризация Муаммара Каддафи не спасла ему жизни — скорее всего, она не спасла бы и аятоллу. Северокорейской династии Кимов удалось избежать войны лишь потому, что они вовремя обзавелись ядерным оружием. Как только США согласятся на временное прекращение огня на тех или иных условиях, есть все основания предполагать, что самым стратегическим шагом Тегерана будет создание бомбы. В затяжном конфликте непременно погибнут американские войска. Если иранский режим ощутит угрозу краха, на американские базы в Персидском заливе и на Ближнем Востоке обрушится удар. Скорее всего, бомбардировкам подвергнется и Израиль, поскольку основная часть ракет-перехватчиков THAAD, которые США передали ему в июне прошлого года, уже израсходована. Стоит ли жизнь американских солдат того, чтобы Израиль мог беспрепятственно расширяться на Ближнем Востоке? Благородно ли американским солдатам гибнуть за права и свободы иностранцев? Позиция режимных подхалимов, ликовавших, что “миссия выполнена”, была в лучшем случае ошибкой, а в худшем — неприкрытой ложью. Похоже, скептики оказались правы, и долгая война началась.